– Ах ты моя умница! – бабушка крепко обхватила Лёвушкину голову и осыпала её жгучими поцелуями. – Сразу видно – дедовы мозги! Дед твой смекалистый был!.. Подумать, какое богатство этим бездельникам досталось!
Когда они вышли из квартиры, бабушка Роза стояла на пороге, вздыбившись, как памятник Богдану Хмельницкому. Страсти клокотали в её могучей груди.
Даша прошла мимо неё с каменным взглядом, у калитки поцеловала внука и громко спросила:
– Шо тебе купить, сонечко?
– Ситро! – сказал Лёва, оставаясь в пределах двора.
Едва за Дарьей Ивановной захлопнулась калитка, как бабушка Роза смачно плюнула ей вслед и потащила внука на допрос.
– Молодец, что не пошёл. А что ты ей сказал?
– Сказал, что не хочу тебя огорчать.
– Майн хаис, майн голдене арц! – и опять на него обрушился ежедневный гарнир из слёз, поцелуев и восклицаний, не говоря уже о том, что очередной рубль (а ведь обещала три!) перекочевал в кармашек его штанишек. Конечно, Лёвушка рассчитывал на другую сумму, поэтому он с некоторым злорадством представлял, как сейчас полезет в дыру в заборе.
– Пойдёшь играться? – подозрительно спросила Роза Соломоновна, видя, как внука неудержимо тянет к двери. – Посиди с бабушкой, может, бабушка скучает по тебе.
– Мне мотоцикл ремонтировать надо, и ещё я хочу рогатку сделать.
– Рогатку?! Ты что, бандит?! Ой, вейз мир! – воскликнула бабушка, но никакого ужаса в её голосе не было. Наоборот, в нём звучало удовольствие оттого, что худшие опасения не подтверждаются.
Лёвушка выскочил во двор и стал мелькать перед её окном. Он то проносился с мотоциклом, то скакал на ветке, изображая всадника на лихом коне, кричал, смеялся, а когда бдительность прародительницы была усыплена и она скрылась в глубине комнаты, мальчик рванул за сарай к вожделенному пролому и выполз аккурат у ног Дарьи Ивановны. Надо ли говорить, что он чувствовал себя смелым разведчиком во вражеском тылу, совсем как в фильме, на который однажды воскресным днём его водили родители. Лёва тогда впервые попал в кинотеатр и наконец понял, отчего папа с мамой так любят это дело. Будь его воля, он бы поселился в этом тёмном волшебном зале, где на простыне показывают совсем другую жизнь. Интересную. Не то что эта.
Прошло две недели. Лёвушка исхитрился угождать бабушкам не хуже всех разведчиков мира, но он не задавался, не хвастал своим умением, да и перед кем было хвастать? Просто однажды в голову вскочила мысль, что всё дело в молитвах, которые он шептал каждый раз, отходя ко сну. Главное, хорошенько попросить – и тебе всё дадут. И когда на краешке сна к нему приближалось доброе лицо того, с кем он разговаривал, мальчик наверняка знал, что завтра всё будет как он загадал, и сны его поэтому были ровными и счастливыми. К исходу этих двух недель он увидел, как бабушка Роза, разодетая как клумба перед памятником Марксу, выходила из двора. Мальчик испуганно огляделся, застигнутый врасплох непредвиденным культпоходом в синагогу, но бабушка только улыбнулась и не позвала с собой. Он как бы расстроился – неужели ей жалко денежку, которую она аккуратно выдавала ему каждую пятницу? Нет, здесь какая-то тайна, может, она и не в синагогу пошла, а в гости к своим подружкам. Ну, ладно, пускай идёт, хотя и обидно. Могли бы и в синагогу сходить. Лишний рубль не помешает.
Бабушка Роза пришла под вечер, когда солнце готовилось к отдыху, закатываясь в свою нору, и некоторые особо осторожные родители криками предупреждали своих чад о грядущей команде «по домам». У калитки бабушка Роза отдышалась и, подмигнув Лёвушке, поманила в свою квартиру. Мальчик тотчас же вскочил на крыльцо и нетерпеливо грыз ноготь, пока бабушка копалась в своей сумке. Достав нечто завёрнутое в газету, она положила свёрток на стол, развернула, и мальчик увидел тонкие, чуточку пригорелые коржи, как бы прошитые дырочками от иголки.
– Что это? – удивился Лёвушка, так как никогда не видел ничего подобного.
– Маца[8]! – возвестила бабушка. – Сегодня Пейсах, наша Пасха. На, съешь!
С хрустом отломив кусочек мацы, она бережно протянула его мальчику, который осторожно надкусил тонкую и твердую, как пластинка, лепёшку, пожевал её.
– Сладко?
Лёвушка пожал плечами. Маца не имела ни вкуса, ни запаха. Если бы он не боялся обидеть бабушку, то бросил бы этот кусочек на стол и побежал во двор, доигрывать с ребятами. Он-то думал, что бабушка принесла шоколадку или леденцы.
– Мацу надо обязательно кушать! – Бабушка погладила его по голове.
– Почему обязательно? – испугался внук.
– Когда евреи бежали из Египта, у них кончилась еда. И Бог послал им манну небесную. Они замесили её водой, и получились вот такие коржи. В память о тех днях все евреи на Пасху кушают мацу. Я тебе завтра в бульончик её положу, увидишь, как вкусно.
Лёвушка задумался. Как может с неба сыпаться манка? Как снег? Или дождь? Наверное, бабушка что-то напутала. Но ему было лень переспрашивать, и он только молча кивнул головой, когда она ещё раз переспросила, вкусно ли угощение.
