— Так ты только станешь мишенью, как и твои родители. Хочешь правды? Так уж и быть. Слушай. Это был не несчастный случай. Родители твои не оказались не в то время не в том месте. Их взяли на мушку. Устранили. Пустили пулю в затылок. Судя по углу выстрелов, они стояли на коленях. А после убийства место преступления вылизали до блеска. Не было найдено ни одной улики. Это значит, что работали профессионалы. Организованная преступная группа. То есть в компанию Симмонсов — Пирсов либо уже впилась зубами какая-то банда, либо отчаянно этого добивается. И чтобы эта хватка не ослабла, они готовы убить. В том числе и тебя.
К глазам Ли подступили слезы, но Маркус не закончил.
— У меня над этим делом работает целый отряд сотрудников, а мы все еще с пустыми руками. Как и полиция. Что же ты, маленькая девчонка, убитая горем настолько, что пыталась покончить с собой, собираешься сделать с мафией? Или с якудза? Или черт знает с кем? Я говорю это все для твоего же блага: сосредоточься на том, чтобы снова собрать себя и свою жизнь во что-то осмысленное, и оставь поиски ответов тем, кто знает, что делает.
Ли прикрыла рот, чтобы не закричать. Слезы лились из ее глаз рекой, скатываясь по щекам на толстовку. Она вскочила и стрелой выбежала из кабинета. Примчавшись в свою комнату, она забилась в угол шкафа и, стараясь подавить рыдания, вцепилась зубами в предплечье.
Утреннее солнце залило двор кремово-лимонным светом. Еще не успевший раскалиться под его ласковыми лучами воздух был наполнен приятным теплом, а легкий ветерок шевелил верхушки деревьев. У садовников рабочий день был в самом разгаре: за прохладное утро нужно было успеть как можно больше.
В дальнем конце газона женщина в униформе цвета хаки катала по траве газонокосилку туда-обратно, оставляя за собой ровные полосы. На каждой клумбе пололи сорняки по два-три человека, каждый в оливковой форме. Мужчина на прислоненной к дому лестнице бросил в висящее на крюке ведро скребок для мытья окон и стал натирать тряпкой окна второго этажа.
Ли побрела по газону, сама не зная куда. Этой ночью она в очередной раз не спала, а только дремала, то и дело погружаясь в кишащее кошмарами подсознание. Прошло уже три дня с тех пор, как Маркус отчитал ее и велел не лезть не в свое дело.
Маркус давно ушел, а причиненная им боль осталась. Ли не заслужила такого отношения. Она всего лишь задала ему пару вопросов. Ей никак не удавалось понять, за что Маркус так жестоко с ней обошелся.
— Мисс Ховард, — раздался голос за ее спиной.
Машинально обернувшись, она безо всякого интереса окинула взглядом газон: судя по всему, звал ее мужчина на лестнице. Это был смуглый, черноглазый и черноволосый симпатичный молодой человек с вечерней щетиной в восемь утра. По его цвету кожи Ли предположила, что либо он, либо его предки родом откуда-то из Южной Америки.
Ли направилась в его сторону, а он спустился вниз.
— Я Начо, — представился он, когда они встретились.
Левая бровь Ли сама собой поднялась.
— Как чипсы, что ли?
Начо засмеялся и пожал плечами.
— Ага. Мое полное имя Игнасио Домингес. Но люди зовут меня Начо.
Голосом, не выражавшим никаких эмоций, Ли представилась:
— А я Ли. Люди зовут меня Ли.
Уголок рта Начо слегка дернулся.
— Ясно. В общем, мисс Ховард…
— Ли.
— Извини. Ли. Миссис Симмонс говорит, ты все еще жалуешься на скрипучую половицу в шкафу. Я посмотрел еще раз, но никакой проблемы не нашел.
— Я покажу, — ответила Ли без особого энтузиазма. — Когда у тебя будет время.
Начо улыбнулся.
— У меня есть время сейчас. Окна могут подождать.
Ли глубоко втянула воздух носом и с шумом его выпустила. Никуда конкретно она не шла, но то, что ее прервали, вызвало в ней какое-то раздражение.
— Ладно, — сказала она. — Пойдем.
Вялым шагом Ли повела Начо в свою комнату. В лифте они ехали молча. Ли все время казалось, что ей нужно что-то сказать.
Она краем глаза взглянула на Начо. Поджав губы, он перекатывался с пятки на носок и обратно. Было похоже, что ехать молча ему тоже было неловко, но найти силы на то, чтобы начать разговор, у нее не получалось.
— Она в шкафу под лестницей, — сказала она, когда они уже вошли в комнату.
Ли открыла дверь шкафа и стала пинками выбрасывать оттуда обувь и валяющуюся на полу одежду в середину комнаты.
— Надо пройти в самую глубь, почти до второй ступеньки.
— Сейчас гляну, — ответил Начо, протискиваясь мимо нее в шкаф.
Он опустился на четвереньки и, продвигаясь в самый дальний угол, стал бить кулаком по полу.
— Эта половица левее или правее центра?
Ли почувствовала некоторое недоумение. Разве так сложно понять, какая доска расшаталась? Она же ходит ходуном при малейшем касании.
— Почти посередине, чуть правее, — ответила она.
Из глубины шкафа снова раздался стук.
— Хм-м-м, — промычал Начо и снова принялся стучать по доскам.
Выползая обратно, он сказал:
— Я ее не нашел.
Ли стиснула зубы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость.
Начо порылся в боковом кармане своих штанов и достал оттуда ручку.
