— На вот, возьми и положи на расшатавшуюся доску. Когда выйдешь, я вернусь и еще раз посмотрю.
Тяжело вздохнув, Ли взяла ручку. Она точно знала, какая доска расшаталась, и ей было досадно, что мастер ее не нашел, хотя это было так просто. Ли доползла до доски и нажала на нее, чтобы убедиться, но та не прогнулась ни на миллиметр.
Она надавила снова.
Безрезультатно.
Как Начо, она сжала руку в кулак и ударила.
Доска не шелохнулась.
Ли сдалась.
— Не понимаю, — пробормотала она, встав в полный рост рядом с Начо.
Он снисходительно улыбнулся, будто потакая выдумкам ребенка.
— Ты что, мне не веришь? — спросила Ли.
— Ох, — пожал он плечами. — Этому дому три с лишним сотни лет. Все тут ходит ходуном — то разбухает, то ссыхается. За этим меня и наняли. Тут всегда найдется что починить.
— Извини, что потратила твое время.
— Ага, мне же так весело было мыть окна.
Ли уставилась в пол. Обращаясь скорее не к Начо, а как бы думая вслух, она произнесла:
— Еще недавно мне это показалось бы смешным.
Начо достал из заднего кармана тряпку и стал вытирать руки.
— Уверен, еще недавно тебе многое казалось смешным. Можно понять, почему больше не кажется.
Она резко подняла голову и посмотрела на него.
Разумеется, он все знал. Как и все, кто здесь работает. Убийство копа и его жены — это же такая сенсация. А если ты хоть чуть-чуть интересуешься новостями, то наверняка знаешь и о том, что пыталась сделать с собой Ли.
— Прости, — сказал Начо. — Это не мое дело.
— Все нормально. Не могу же я притвориться, что этого не было.
Начо кивнул.
— Не поспоришь.
Он был немногим старше Миры — двадцать один, может, двадцать три года. Но в его глазах Ли видела что-то такое, что заставляло думать: он многое повидал. И многое пережил.
Воспользовавшись случаем, она спросила:
— Ты тоже кого-то потерял?
— Я? Всех. Я из Гватемалы. Когда нашу деревню захватили «Лос-Сетас»[1], они убили всех, кто не перешел на их сторону.
Ли осуждающе на него посмотрела.
— А ты почему-то жив.
— А еще я больше не в Гватемале.
Он засмеялся.
— Я не член картеля «Лос-Сетас», если ты об этом.
— Да-да, разумеется, — ответила Ли. — Прости. Я в последнее время не в лучшей форме.
Начо ничего на это не ответил, но спросил:
— А полиция выяснила что-нибудь?
— Нет, — ответила Ли. — Они уже готовы сдаться. Наверное, поэтому мне в последнее время так плохо.
— Но у них есть зацепки?
Ли покачала головой.
— А у службы безопасности судоходства? Мистер Фигероа что-нибудь знает?
Ли снова бросила на него подозрительный взгляд.
— Как-то слишком хорошо ты обо всем осведомлен для рабочего.
Начо и в этот раз пожал плечами.
— С тех пор как «Лос-Сетас» так обошлись с моей деревней, я научился держать ухо востро.
Как показалось Ли, это все объясняло. Она кивнула.
— Маркус подозревает, что тут замешана организованная преступная группировка, — сказала она. — Это все, что он мне рассказал, прежде чем в самых недвусмысленных выражениях велел мне не совать в это свой нос.
— Может, тебе и не стоит.
— Что ты сейчас сказал?
Начо переступил с ноги на ногу.
— Я не вправе этого говорить, но вот что я имею в виду: ничто не изменит того, что случилось. Допустим, они поймают человека, который убил твоих родителей. А дальше что? Те, кто его нанял, так и останутся на свободе. Ладно, допустим, поймают и их. Sí?[2] Не пройдет и недели, и место босса займет какой-нибудь зам. И все вернется на круги своя. Поверь мне, я знаю, как это работает.
В глазах Ли заблестели слезы.
— Но почему-то это все кажется таким неправильным. Позволить им вот так просто победить, понимаешь?
— Послушай, — сказал он, — ты построишь себе счастливую жизнь, а значит, победишь. Не этого ли желали бы для тебя родители?
— Ну да.
Начо пожал плечами и улыбнулся.
— Значит, победят и твои родители.
Ли посмотрела на Начо. Во многом, как ей показалось, он был похож на Миру. Оба они были с ней честны и прямолинейны. Оба видели в ней не увечья, а раны, которые можно исцелить. В голове ее мягким бризом пронеслись слова Тая: «Впусти в свою жизнь правильных людей, и они помогут тебе выбраться». Может, Начо, как и Мира, был одним из таких правильных людей?
— Я подумаю над этим, — сказала она.
— Если захочешь с кем-нибудь поговорить, я все время здесь. А если та доска снова расшатается, я тоже всегда…
Ли выдавила из себя улыбку.
— Ты тоже всегда будешь рядом.
Начо усмехнулся.
— Ага. Мне пора возвращаться к окнам, ты не против?
— Конечно. Без проблем. Что ж, спасибо тебе за все.
— De nada, señorita[3].
Закрыв за Начо дверь, она оперлась на нее спиной. Она знала, что Начо прав. Нужно оставить расследование профессионалам и сосредоточиться на том, чтобы собрать по кусочкам свою жизнь. От этих размышлений голова у нее кипела. Мозг будто сжимало тисками — так сильно ей противела одна мысль об этом. Ей казалось, что, сдавшись, она подведет своих родителей. Предаст их.
Подойдя к шкафу, она стала забрасывать в него обувь обратно. Доска в глубине загромыхала.
— Да ты издеваешься, — завыла она.
