Ли встала на четвереньки и стремительно поползла в дальний угол шкафа. От холода по ее коже пробежали мурашки. От внезапного перепада температуры ее начало подташнивать. Она была уверена, что, когда они с Начо искали скрипучую половицу, в шкафу не было так холодно.
Добравшись до нужного места, она нажала на ту самую доску, и та закачалась при первом же прикосновении.
В ней закипело негодование. Сначала ее отчитал Маркус. Потом то же самое она услышала от Начо, пусть и в более вежливой форме. А теперь над ней насмехалась дурацкая доска — то ходит ходуном, то через минуту лежит как приклеенная.
Ли выругалась. Надавив на доску так, чтобы ее край приподнялся на достаточную высоту, она, как могла, подцепила его своими сгрызенными ногтями и потянула на себя.
— Никто не будет спрашивать, какая же доска расшаталась, когда я сорву тут весь пол, — прорычала она.
Она со всей силы дернула доску. Ожидая, что та будет упрямо сопротивляться и не оторвется с первого раза, Ли полетела кубарем в противоположную стену шкафа и ударилась об нее головой. Доска сопротивляться и не думала.
Ли разразилась еще более громкими ругательствами.
Снова поднявшись на колени, она заглянула в образовавшуюся в полу дыру. Это была довольно узкая щель, в которую с легкостью пролезла бы ее ладонь, но кулак бы уже не поместился. Ориентируясь только благодаря тоненькому лучику света, проникающему сквозь дверь, она ловко просунула руку и стала водить там пальцами, пока не нащупала зажатый внутри предмет.
Тут ее сердце упало в пятки: из комнаты донесся отрывистый стук в дверь. Она так быстро вытянула руку из дырки в полу, что содрала кожу на костяшках.
— Ли? Это Мира. Я собираюсь поехать в город по магазинам. Мама хочет, чтобы ты поехала со мной.
— Спасибо, но мне как-то не хочется, — крикнула Ли в ответ. Она услышала, как дверь в ее комнату открывается.
— Ли? Ты где?
Ли спешно положила доску на место.
— Я здесь, — отозвалась она.
— Где? В шкафу?
— Ага, — ответила она, выходя из шкафа в комнату. Она закрыла дверцу на защелку и перепроверила. — Приходил Начо. Мы так и не нашли эту дурацкую расшатанную доску.
Мира лукаво вскинула брови.
— Начо? А он ничего, не находишь?
— Мира! Он старше меня минимум лет на десять.
— Ох, милая. Если ты не играешь на музыкальном инструменте, это не значит, что ты не можешь слушать музыку.
Мира умела заставить Ли улыбнуться, даже когда та была не в настроении.
— Ты ужасна, — сказала она.
Мира засмеялась.
— А кто спорит?
— Слушай, я как-то не в настроении ходить по магазинам, — сказала Ли.
Лицо Миры сделалось серьезным.
— Я знаю, что ты не в настроении. Но мама типа настаивает. Говорит, ты хандришь уже слишком долго и это нездорово.
Ли холодно посмотрела на кузину.
— Она твоя мама. Не моя.
— Я знаю. И мама знает. Но она твой опекун и переживает за тебя. И я, честно говоря, тоже.
— Со мной все в порядке.
— Нет, не в порядке. Ты по полдня валяешься в кровати, а еще полдня — ходишь по лесу, забредая в такие места, в которых даже я не могу тебя найти.
Мира вздохнула.
— Слушай, я завтра утром уезжаю и приеду только через три дня. И мне бы хотелось, чтобы ты походила со мной по магазинам и помогла подготовиться.
— Ты уезжаешь?
С язвительной резкостью Мира ответила:
— Да! Ты бы знала, если бы меньше сидела в комнате. Я еду на экскурсию по кампусу Колумбийского университета в Нью-Йорке.
Ли чувствовала, как спрятанный в дыре под доской предмет притягивает ее, как магнит. Но в то же время Мира была ее подругой, и она собиралась уезжать. С кем ей все эти три дня разговаривать в этом поместье?
После того, как убили ее родителей, Ли пыталась притворяться, что жизнь ее не изменилась. Она писала старым школьным друзьям, но с личным общением это не шло ни в какое сравнение. Она знала, что если сейчас не поедет с Мирой, то не только обидит ее этим, но и пожалеет об этом сама.
— Ладно, — вздохнула Ли. — Поехали.
— Отлично! Встречаемся внизу через пять минут.
Когда через полчаса Мира показалась на пороге особняка, Ли будто почувствовала удар в грудь. Пряча глаза, она застенчиво растрепала пальцами челку. Мира накрасилась, переоделась, причесалась и уложила волосы. А Ли надела толстовку. И все же Ли была благодарна ей за то, что та не замечала таких вещей, а если и замечала, то ей хватало такта о них молчать.
Запрыгивая в черный седан, за рулем которого сидел человек, в шутку прозванный Мирой Телохранителем Бобом, Ли стала морально готовиться к долгому и нудному дню. Когда они проезжали через ворота, до нее дошло: она покидает поместье впервые с того дня, как сюда приехала. Сколько с тех пор прошло недель? Или уже месяцев? Напряженно моргая, она призналась себе, что потеряла счет времени.
