Разжав пальцы, она приподняла правый рукав и повернула руку запястьем вверх.
— Незнание, кто и зачем это сделал, тоже меня убивает.
Томика посмотрела на кричащий розовый шрам на запястье Ли.
— Блин, подруга! Просто… блин! Я не знала об этом.
По щеке Ли скатилась слеза, и она опустила рукав обратно.
— Видимо, ты единственная.
Обе замолчали. Томика стала раскачивать качели, будто пытаясь утешить расстроенного ребенка. Ли этот жест показался вовсе не снисходительным, а добрым и успокаивающим. В какой-то момент Томика взяла ее за руку, но Ли даже не заметила, как это произошло.
— Ну, все, подружки, — крикнула бабушка Томики, открыв окно. — Больше времени дать вам не могу.
Ли встала и собралась уходить. Если Томика решила, что не может или не должна ей помогать, Ли все понимала. Она слишком многого просила у незнакомки, которая была в долгу у ее отца — не у нее. Томика была добрым человеком. Она не издевалась над ней. Не пыталась влезть в душу. Она позволила ей быть такой, какая она есть, и, как и Мира, попробовала ее понять, прекрасно зная, что не сможет этого сделать в полной мере. Ли уходила все дальше, и с каждым шагом тротуар все сильнее расплывался от наворачивающихся на глаза слез, но вытирать их она не хотела, чтобы не расстраивать Томику еще сильнее.
— Данте Джонс. Человек, который принимает в доках товар. Его зовут Данте Джонс. Работает в ночную смену.
— Спасибо, — сказала Ли, не отрывая глаз от полоски травы у бордюра.
Она села на «Дукати», надела шлем и, как пару часов назад поступила с Начо, выкрутила газ, оставив за спиной еще одного друга.
Ли гнала «Дукати» все дальше, а в голове у нее бушевал ураган мыслей. В обнаруженных ей документах говорилось, что полицейская операция запланирована на завтра. Если она собирается встретиться с Данте, делать это надо сегодня ночью, пока у нее еще есть для обмена ценная информация. А значит, сейчас ей нужно найти место, где можно залечь на двенадцать часов — бензина в мотоцикле на столько не хватит. Прикинув в уме, сколько людей уже ее, наверное, ищет, она стиснула зубы. Надо прятаться.
Не имея в голове ни маршрута, ни цели, она каталась по городу, пока не выбрала ориентиром высящийся на горизонте подъемный кран. Сворачивая к нему, где, возможно, она приблизилась к грузовому двору Симмонсов — Пирсов. Не снижая скорости, проехала мимо главных ворот и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, попыталась запомнить расположение объектов и составить в уме карту, а затем поехала искать укрытие. Завернув за угол через два квартала, она заметила заброшенную заправку и притормозила. Несмотря на то, что день был теплый, она слезла с мотоцикла и села на пол, дрожа как от лихорадки. Обхватив руками колени, Ли настроилась на долгое ожидание. И как она могла затеять такую глупую и отчаянную авантюру?
Скука действовала отупляюще. Тень полуразрушенной стены медленно ползла по полу. Без страха и без какого-либо внимания к Ли откуда-то прибежала грязная крыса. Она встала на задние лапы, посмотрела с яростью и поспешно скрылась, когда сзади к ней подкралась бродячая кошка.
Когда тень от стены заняла три четверти помещения, Ли услышала, как в куче мусора снаружи роется собака. Она просунула свой трясущийся от страха нос в дырку в стене и зарычала. У Ли душа упала в пятки. Но вскоре зверюга потеряла интерес и ушла по своим делам, оставив Ли вытирать со лба холодный пот. Она терпела уже несколько часов, но испуг довел ее до предела: сгорая от стыда, она все-таки встала и побежала в самую дальнюю часть здания, чтобы сходить в туалет.
Серые краски сумерек стали сгущаться. Для Ли это значило, что ждать осталось еще целых семь часов. От сидения у нее все затекло, так что она встала и зашагала по комнате. Трясясь от холода, она остановилась и громко выругалась:
— Ты же понятия не имеешь, как туда пробираться!
Ли подумала, что можно проехать туда-обратно вдоль забора грузового двора, но яркий «Дукати» привлек бы к себе слишком много внимания. За неимением выбора, она заблокировала мотоцикл и пешком вернулась к забору.
Тротуар был зажат между длинной цепочкой грузовиков, выстроившихся в очередь на повороте, и серебристым сетчатым ограждением, с другой стороны которого тянулись до самого океана, почти на два километра, ряды металлических грузовых контейнеров, поставленных друг на друга в четыре-пять этажей. В порту стояло три огромных корабля, которые разгружали дотягивающиеся почти до неба подъемные краны. Забор был будто только что с конвейера, около трех с половиной метров высотой, а по его верху ползла колючая проволока.
Зная, кого винить в этой неприступности, Ли сердито проворчала себе под нос:
— Маркус!
