Не потребовалось много времени, чтобы понять: дальше идти бессмысленно. Развернувшись, она решила повнимательнее изучить вход на грузовой двор. Туда вел один проезд в четыре полосы. Одна пара полос, пошире, предназначалась для въезда и выезда грузовиков, а вторая, более узкая, — для прохода сотрудников. Разделяла эти полосы белая будка с тремя охранниками. Двое из них работали с грузовиками, проверяя документы и собирая подписи. А третий сидел в будке, отвечал на звонки и следил за камерами видеонаблюдения.
Ли просунула пальцы через сетку забора и прислонилась к нему лицом. Острая зазубрина впилась ей в лоб, но ей было все равно. Пробраться внутрь было невозможно. Она рискнула всем, предала семью, использовала Начо и, пусть и все еще злясь на него, чувствовала, что бросила Маленького Боди. Рано или поздно ей придется ответить за свои поступки, и все ради чего? Из легких Ли вырвался тяжелый вздох поражения.
— Эй, — прокричал издалека женский голос, — здесь нельзя находиться.
Охранница отвлеклась от проверки грузовиков и направилась в ее сторону.
— Я просто… просто… Пишу для школы доклад, — соврала Ли. Конечно, сейчас шли летние каникулы, но ничего лучше ей в голову не пришло. — О… о-о-о… о важности поставок для местного сообщества.
— Мне все равно, что ты делаешь. Это нельзя делать здесь, — ответила охранница, остановившись по другую сторону забора.
— Прошу вас, — взмолилась Ли, — я много пропустила в прошлом году, и, если я не допишу за лето этот доклад, мне придется остаться на второй год.
Женщина порылась в кармане рубашки. Она достала оттуда визитку и просунула ее Ли через забор.
— Позвони нам в офис. Назначь встречу. Я уверена, с тобой кто-нибудь поговорит, но оставаться тут тебе нельзя.
За спиной охранницы послышались крики, и она обернулась.
Другой охранник вел к будке мужчину в наручниках.
— А что случилось? — спросила Ли.
— Подозреваю, кто-то пытался нелегально попасть в страну. У нас тут таких человека по два — по три в месяц. Они прячутся на грузовых кораблях, а потом поджидают момент, чтобы улизнуть на поезде.
— На поезде? — удивилась Ли. — На каком поезде?
— Каждую ночь к нам прибывает товарный поезд. На него грузят контейнеры, а утром, пока нет трафика, он уезжает, — объяснила охранница. — Все, иди по своим делам. Удачи с докладом.
Женщина поспешила присоединиться к коллеге и помочь ему с задержанием. Ли тоже удалилась — с твердым намерением выяснить, где именно поезд заходит в грузовой двор. Ей пришлось вернуться в то место, где она в прошлый раз повернула обратно и пошла исследовать въезд. Там, где береговая линия поворачивала к городу, забор тянулся по скалистому волнорезу дальше в океан. Пройдя вдоль берега, Ли вскоре наткнулась на железнодорожные рельсы, ведущие прямо на грузовой двор. В месте их пересечения с забором, во избежание несанкционированного доступа, стояли большие тяжелые ворота, закрытые на длинную толстую цепь с замком. Ли предположила, что их открывали по расписанию, совпадающему со временем прибытия и отправления поезда.
Ли захотелось подойти поближе и поискать в воротах слабые места, но сначала она решила на всякий случай проверить, нет ли там камер видеонаблюдения. И не зря: на высоких столбах в разные стороны смотрело несколько штук. Ли заметила их и снова прокляла Маркуса Фигероа. Тогда она пошла по рельсам в противоположную двору сторону, высматривая укромное место, из которого она могла бы запрыгнуть на прибывающий поезд. Таков был ее план, и она знала, что он слишком отчаянный и безумный. План был отстойным.
Найдя подходящее место, она вернулась на заброшенную заправку и затаилась, приготовившись к очередному долгому ожиданию. Но на этот раз, когда у нее наконец появился план, время полетело быстро. С каждой секундой ее беспокойство от предвкушения росло, расцветая, как дурно пахнущая трава, и пробуждая в ней тошноту. Неистовый стук сердца напомнил ей, какой ужас она испытала, будучи уверена, что упадет со стены особняка. Какие бы чувства в ней ни вызвал поступок Боди, он все-таки ее спас. Скрепя сердце, она пожалела, что не взяла с собой его дневник. Тогда с ней была бы хоть малая его часть и ей не было бы так одиноко.
Когда она услышала далекий гудок приближающегося поезда, ночь была еще в самом разгаре. Хоть за весь вечер она не увидела вокруг ни души, она все равно проверила, заблокирован ли мотоцикл, и, выйдя из своего укрытия, отправилась в темноту. Быстро добежав до путей, она прислонилась к стене стоящего рядом социального дома[6], не обращая внимания на сидевших там мужчин: те пили вино и пиво и точно так же не обращали внимания на нее.
Поезд въехал на последний перекресток и вышел на финишную прямую к грузовому двору. Дребезжание стрелок на переезде действовало Ли на нервы. Из-под проезжающих мимо вагонов вырывались пыль, пар и ветер, а смертоносные колеса лязгали по рельсовым швам. Логика подсказывала ей, что поезд сейчас должен двигаться примерно на скорости тридцать километров в час, но казалось, что несется он на всех ста тридцати.
