— Когда Гражданская война закончилась, отец подал в отставку и вернулся к делам. Через несколько лет, в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году, в Японии закончилась своя гражданская война. Императорский двор вернул себе власть, сёгунат капитулировал, и отец, имея военный опыт и уже бывав в Японии раньше, лично туда поехал — договариваться с новым императором, Мэйдзи, чтобы заключенные между судоходством Симмонсов — Пирсов и сёгуном сделки оставались в силе. Он взял с собой жену и трехлетнего сына — меня. Дальше рассказывать особо нечего. Самураи хоть и потерпели поражение, но никуда не исчезли. Среди них было много негодования против Запада, который оказывал помощь правительству Мэйдзи. Моих родителей убили — так же, как и твоих. А меня взяли в плен. Надеялись, что меня можно будет обменять или потребовать выкуп. Но ничего не вышло.
— А что случилось? — спросила Ли.
— Власть императорского правительства с каждым днем все усиливалась, а вместе с ней ужесточались ограничения, касающиеся класса самураев. В итоге отпускать меня стало поздно: самураи боялись, что на свободе я расскажу о них властям. Убить они меня тоже не могли, потому что за этим бы последовала жестокая месть. Я повис у них на шее балластом. Кормили меня мало и сделали из меня раба. Когда они учили своих детей боевому искусству, я служил им боксерской грушей.
Боди лукаво улыбнулся.
— Вообще, я там неплохо научился драться.
У Ли округлились глаза.
— Подожди, подожди. Ты хочешь сказать, что тебя учили драться настоящие самураи?
— Нет. Драться учили их детей. Я только схватывал какие-то приемы, чтобы меня не забили до смерти. Меня никогда ничему не учили. Но это было и неважно, потому что я научился выставлять все так, будто я проиграл поединок. Но откровенно поддаваться тоже было нельзя. Каждый раз, когда я побеждал или слишком быстро проигрывал, меня избивали учителя. Мне ни на минуту не давали забыть, что я гайдзин — не японец. Что я ниже собаки, коровы, свиньи. Ниже грязи.
Маленький Боди замолчал и долго сидел, погрузившись в мысли. Поскольку Ли не могла дотронуться до него, обнять его и утешить, она просто молча сидела рядом, уважая его желание побыть в тишине.
— В одном мисс Тери определенно права, — наконец произнес он. — От такого ее обхождения ты точно станешь сильнее.
— Я не хочу становиться сильнее. По крайней мере, не такой ценой.
Глаза Боди засверкали алмазно-голубым блеском.
— Я всегда могу огреть ее по голове толстой книгой.
Ли весело усмехнулась. Ей показался забавным его тон: Боди как будто просил у нее разрешения.
— Нет, Боди.
Он обнял колени, прижал их к груди и, задумавшись, положил на них подбородок.
— Слушай! — воскликнул он. Его голова оторвалась от шеи и поплыла по воздуху, остановившись прямо напротив Ли. — У меня идея.
Ли зажмурила глаза. От отвращения по спине у нее пробежали мурашки.
— Поставь свою голову на место! Сейчас же!
Тело Боди поднырнуло под голову.
— Не знаю, сработает ли, но…
Ли приоткрыла один глаз и покосилась на Боди, не обращая внимания на то, что он говорил.
— Ты собрался в одно целое?
— Да-а, — протянул он с той особой саркастической интонацией, с которой умеют говорить только одиннадцатилетние мальчики.
Ли открыла оба глаза.
— Никогда больше так не делай. По крайней мере, рядом со мной. Теперь рассказывай, что у тебя за идея.
— Ну, я не знаю, получится ли мне это провернуть, но помнишь, как я показал тебе, как залезть обратно в окно?
— Я помню, — настороженно ответила Ли. Слияние с Боди было не самым приятным воспоминанием.
— Что, если, — воодушевленно продолжил он, — я поделюсь с тобой воспоминаниями о плене? Если у тебя будет больше опыта в столкновении с жестокостью, ты легче будешь относиться к выходкам этой ведьмы мисс Тери. Станешь сильнее, не проходя через все это насилие, понимаешь?
Сердце Ли бешено забилось. Ощущать его внутри своего разума, тела и души было чересчур странно. Чересчур противно. Ей бы не хотелось испытывать это снова, но ведь в первый раз она все не так поняла. Призрак ею не завладевал. Она не была им одержима. Боди просто делился с ней умениями, а не брал над ней контроль.
Прикусив нижнюю губу, она спросила:
— Как ты это делаешь?
Боди пожал плечами.
— Я не знаю как. Я только знаю, что могу это сделать, и все.
— А я это сделать могу?
— Нет, конечно. Ты не можешь переместить в кого-то свой дух. Ты ведь еще жива. Ты сама им пользуешься.
— Я хочу сказать, могу ли я тоже чем-то с тобой поделиться, пока ты в моем теле?
— Я… Я не знаю. Никогда об этом не думал. А теперь, когда думаю, мне кажется, я и не должен об этом знать.
Ли сделала замученное лицо. Ей надоело, что Боди все время говорит загадками.
— Это что, очередное правило, о котором можно знать только мертвым?
— Честно говоря, — ответил Боди, — я и этого не знаю.
Ли попыталась выпрямиться и расправить плечи. Тело пронзила такая дикая боль, что Ли невольно поморщилась. Эта боль помогла ей принять решение.
— Ладно, давай. Посмотрим, что из этого выйдет. Когда закончишь, задержись немного в моей голове, я попробую кое-что тебе передать.
