— Я подозреваю, что это как-то связано с его инсайдерской торговлей, но истину мы никогда не узнаем, как и не узнаем, почему убили твоих родителей. Ли, пора тебе уже смириться с этим. Я не могу делать честное лицо и уверять тебя, что будет легко. Я прекрасно понимаю, что не будет, но в конечном счете ты, вероятно, сама к этому придешь. Я восхищаюсь твоей преданностью и храбростью, но ты должна быть готова ко всему, что может преподнести тебе жизнь, — и к хорошему, и к плохому. Надеюсь, это прозвучало не слишком бессердечно с моей стороны.
Несколько секунд Ли тихо сидела, задумавшись.
— С тех пор, как это случилось, я успела поговорить со многими людьми, — наконец сказала она. — И они, как правило, делятся на две категории: одни говорят то, что ты хочешь услышать, а другие — осмеливаются сказать то, что услышать нужно. И я начинаю понимать, что по-настоящему переживают за тебя именно люди из второй категории.
На лице Тристина мелькнула слабая улыбка.
— Я рад, что ты это понимаешь или, по крайней мере, пытаешься понять.
— Я понимаю, что вы говорили бы то же самое Мире, окажись на моем месте она. Вы делаете все возможное, чтобы быть для меня хорошим отцом. Может показаться, что я специально все усложняю, но вы не представляете, сколько для меня значат ваши усилия.
Тристин прокашлялся.
Ли встала и направилась к двери.
— Пожалуй, я тоже пойду переоденусь, пока мы тут оба не расплакались.
Тристин тоже встал.
— Мисс Тери права. Ты и правда сильно изменилась с тех пор, как приехала. Как бы там ни было, я очень горжусь твоими успехами.
У себя в комнате Ли сменила платье на свою извечную униформу из джинсов, футболки и толстовки. Спустившись в углубление гостиной зоны, она устроилась в кресле и стала думать об участии Оливера Масси в хищении корпоративных средств. Однако полностью на этом сосредоточиться ей мешали борющиеся друг с другом, с одной стороны, чувство радости, а с другой — чувство вины за то, что Тристин изо всех сил старается заменить ей отца и что ей этого хочется.
Ли мучилась вопросом, рассказали ли Тристин и Маркус о махинациях мистера Масси полиции, и размышляла, стоит ли рассказывать им об этом ей самой, если вдруг представится такая возможность.
— Ли, — позвала ее снизу Мира, — пора ужинать.
— Сейчас приду, — прокричала Ли в ответ.
Она взглянула на себя в зеркало. Оттуда на нее посмотрели красные распухшие глаза.
— Ты слишком много плачешь, — сказала она себе и тут же подумала: это говорит она или тот новый человек, которым, как заметили Тристин и мисс Тери, она стала? Тот новый человек, в которого превратил ее Маленький Боди.
Ли прижала пальцы ко лбу и убрала за уши свисавшую на лицо челку.
— Что ты со мной сделал? — сказала она в пространство и громко вздохнула.
— Ли! Ты идешь?
Ли оторвала взгляд от зеркала.
— Да!
Она встретилась с Мирой на втором этаже, и они вместе отправились ужинать с Тристином и Пег. Ужин прошел в молчаливой, мрачной обстановке и постепенно перетек в семейный вечер. Все сели смотреть какой-то незапоминающийся фильм, который Пег и Ли решили не досматривать Отправившись к себе, Ли лежала в кровати с открытыми глазами и наблюдала в большое окно, как ночной бриз гипнотизирующе раскачивает деревья. Наконец Ли погрузилась в дремоту, все еще не переставая мучиться вопросом, осталась ли она собой или стала кем-то другим.
Проснулась она от леденящего холода. Ножки кровати были покрыты слоем инея. Она знала: что-то здесь не так. Это был не Маленький Боди. Холод его гнева она уже испытывала. Этот холод был куда хуже, куда враждебнее. Это был смертельный, зловещий мороз. Ли чувствовала нутром, что Большой Боди задумал что-то ужасное. Встав с кровати, она спустилась на цыпочках по заиндевевшим ступенькам и прошла по ледяному полу к двери. Та, намертво примерзнув к косяку, не поддавалась никаким попыткам ее открыть.
— Думаешь, запер меня тут и я никуда не денусь? — прорычала она, неустанно дергая за ручку.
Ли потянула на себя со всей силы, и дверь с громким треском распахнулась, а Ли рухнула на пол.
— Не путайся у меня под ногами, а не то пеняй на себя, — произнес Большой Боди с такой злостью в голосе, что в комнате затряслись стены.
Ли вскочила на ноги и выглянула во тьму дверного проема. Напрягши слух, она попыталась уловить хоть какой-нибудь звук, но в доме воцарилась гробовая тишина, и слышала она только стук собственного сердца. Медленно, черепашьим шагом, она спустилась по лестнице на второй этаж и снова высунула голову за угол — так, чтобы одним глазом видеть коридор.
Над верхними ступенями лестницы парил свинцово-фиолетовый шар, такой темный, что его свечение было почти неразличимо в темноте. А по самой лестнице в зеленоватом свете фонарика опасливо двигался вверх силуэт незнакомца.
Когда злоумышленник добрался до последней ступени, сияние Боди стало ярче. Вытянувшись в вертикальную линию, шар принял столь хорошо знакомый Ли облик — человеческий образ Большого Боди, окруженный таким зловещим и жутким сиянием, какого Ли у него еще ни разу не видела.
Приближающаяся к нему фигура застыла на месте.
— Ты еще кто?
