И ради мечты мы продали свои самые дорогие вещи. Коллекцию минералов родители подарили мне год назад на день рождения. Каких там только не было камней! Слюда, камень с вкраплениями меди, агат, малахит. И самые мои любимые – это кристаллы горного хрусталя и аметистовая щётка. Это только так говорится – «щётка», а на самом деле это такие розовые кристаллики на камне. Очень красивые. Я иногда открывал ящик с этой коллекцией и просто любовался камнями. А один раз я даже принёс всю коллекцию в класс, чтобы другие ребята посмотрели на камни и порадовались.
А один мальчик, Толя Королёв, сказал:
– Подари мне эту коллекцию на день рождения, а я тебе за это скрипку подарю.
– Ещё чего! – говорю я. – Мне самому подарили.
Он тогда говорит:
– Тогда продай.
– Нет, – говорю, – мне они самому нужны.
А теперь я позвонил Толе Королёву и говорю:
– Знаешь, я решил продать тебе свою коллекцию.
Мы с ним встретились во дворе и долго торговались. Я сказал, что продам коллекцию за двадцать рублей. А он сказал, что купит её за пять. Я сказал, что за пять рублей я могу продать только горный хрусталь.
Он говорит:
– Семь рублей.
А я говорю:
– Двадцать три.
Он так удивился, что сразу сказал:
– Хорошо, пятнадцать рублей, и ни копейки больше.
Пришлось продавать за пятнадцать, потому что у него всё равно больше не было.
А Серёга продал свой велосипед Генке Рябову и тоже за пятнадцать рублей. И когда Генка уезжал на велосипеде, у Серёги было такое выражение лица, будто он сейчас заплачет.
Конечно, жалко такой велосипед классный, с переключением скоростей. Но мотоцикл для нас всё равно важнее, потому что Серёга когда-нибудь будет ездить на мотоцикле, а я на Эльбрусе соберу новую коллекцию камней. Там же, в горах, полно этих минералов.
А когда начались каникулы, мы стали сниматься в кино. Об этом кино я прочитал объявление в газете. Там было написано, что для фильма «Мальчики» требуются участники массовых сцен. Позвонил по указанному телефону, и мы с Серёгой поехали на киностудию. А там уже толпа собралась тех, кто хотел сниматься. Нас с Серёгой отобрали для съёмок и сразу отправили сниматься.
При входе в павильон записали наши имена и фамилии и дали картонные номерки, которые мы должны были сдать после. Потом нас переодели в какие-то костюмы и повели на площадку. Там стояли кинокамеры, прожекторы светили, нам объяснили, как и куда ходить. По команде выходила девушка, объявляла: «Кадр такой-то», хлопала хлопушкой, и мы шли толпой, будто бы по улице. И так вот весь день мы ходили, а нас снимали. Правда, был перерыв на обед. Нас там покормили бутербродами и напоили чаем. А в конце дня нам выдали по три рубля. Это было здорово. Мы стали почти каждый день ходить на съёмки.
Где-то через неделю мы заметили, что в начале съёмки нас, артистов массовки, было много, а потом некоторые куда-то исчезали.
Однажды мы увязались за одним дядькой и, пройдя за ним в соседний павильон, оказались внутри огромного корабля. На нём снимали фильм про моряков. А внутри корабля сидела теплая компания, пила чай и беседовала об искусстве. Разговор шёл о том, как надо подходить к роли, как применять систему Станиславского. К концу дня все вылезли из корабля и пошли получать свои три рубля.
А мы с Серёгой так наловчились, что даже иногда снимались сразу в двух фильмах. Отметимся в одном фильме и бежим в другой. Так и бегали между двумя съёмками.
Один раз снимались в какой-то битве. Мы с Серёгой играли трупов. На нас надели старинные доспехи, и мы в них лежали на поле боя, как погибшие воины. Прозвучала команда: «Мотор!», задул вентилятор, и мои доспехи от сильного потока поднялись в воздух. Еле успел я их рукой схватить и к себе прижать. Хорош труп! Часа через два этой съёмки мы с Серёгой сбежали на другую площадку, а ещё через два часа вернулись на поле боя. Подходим к съёмочной площадке и слышим крик:
– Здесь были два трупа! Где два трупа?
Оказалось, что нас сняли, а потом вдруг мы пропали, на нашем месте пустота. Стали нас искать. А мы как раз и подходим. Вот так и обнаружили, что мы снимались в другом месте. И нас выгнали. Но ничего, кое-какие деньги мы заработать успели.
И вот, когда мы дома у Серёги подсчитывали, сколько у нас денег, мне вдруг пришла в голову такая пугающая мысль: «А вдруг мы приедем в этот Чегет, а дядя Махмуд не захочет взять нас с собой на Эльбрус! И что нам тогда делать? Сами-то мы не сможем туда дойти».
Серёга, после того как я озвучил свою мысль, просто остолбенел.
– Ты что? – закричал он. – Ты что, только сейчас это понял? Я велосипед продал, мне родители трёпку устроили за то, что я вещи продал, а ты теперь говоришь, что он нас не возьмёт?
Я говорю:
– Ты не понял, мы ведь должны всё предусмотреть: а вдруг не возьмёт, а вдруг он раньше уйдёт, чем мы приедем, – всё надо продумать.
И тут вдруг Светка говорит:
– А вы напишите ему письмо, что приедете, и всё.
Надо же, додумалась! Маленькая, а сообразительная.
И мы сели писать письмо. Долго писали и написали вот что:
«Дорогой дядя Махмуд, пишут Вам два московских школьника. Мы оба отличники и примерные ребята…»
Тут Серёга сказал:
