Еще десятью минутами позднее раздается звонок. В дверях появляется высокий, атлетически сложенный парень с синими прядями в челке и тоннелями в ушах. Майка на его груди красиво натягивается, вырисовывая подсушенные рельефные, но не перекачанные мышцы.
И это внук? Однако…
— О, Сереженька, здравствуй, — здоровается с ним тетя Нина. — А это наша Никочка. Ей на работу бы добраться, да вот вчера неприятный случай был, я теперь переживать буду.
— Не переживайте, теть Нин! Сделаем все в лучшем виде! — широко улыбаясь говорит он и кивает мне, чтобы я выходила.
Несмотря на всю его эксцентричную внешность, он не внушает того недоверия, которое было к парню вчера. Плюс если уж тетя Нина ему доверяет, то мне и подавно можно.
Выхожу следом за “Сереженькой” из подъезда.
— Если что, меня можешь звать, как тебе удобно, Грей, Сергей, Серый… Даже Сереженька, — хохотнул он. — Отзываюсь на любое, главное мотивация. Ты, значит, Ника.
Я киваю и пожимаю плечами.
— И где же ты работаешь? — он открывает мне дверь желтого купе. Не навороченного, но ухоженного.
Я называю ему адрес бара, понимая, что даже на машине уже опаздываю неприлично сильно. Остается только надеяться, что не уволят.
В ненапряжном общении мы доезжаем до бара, и я прошу довезти меня до служебного входа со стороны парковки.
— Нет проблем! — восклицает, улыбаясь Сергей, подъезжает и паркуется.
Думаю выйти сама, но он быстро оббегает машину и успевает открыть мне дверь, галантно подавая руку. Вот уж не ожидала от него. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, но ровно до того момента, пока я не пересекаюсь взглядом с Мажором, стоящим в дверях служебного входа.
Выхожу через служебный вход, уже со смутным желанием стрельнуть у кого-нибудь из охраны сигарету, но тут к входу подкатывает цыплячий купе, из которого выходит летящая. Да не просто так! Ей помогает выйти какой-то раскрашенный хмырь.
Что за херня? Ко мне, значит, она не садится, только вчера ее чуть не отымел в машине какой-то придурок, и она снова с каким-то хреном разъезжает?
На ней какое-то до зубовного скрежета простое платье. Оно скрывает все, что может скрыть: грудь, талию, потрясающие коленки, да даже плечи Ники кажутся какими-то невыразительными. Где она это откопала? Так отпугивает пристающих парней?
Но я-то знаю, какая она. Даже в этом балахоне моя фантазия дорисовывает плавные манящие изгибы. Твою мать, она для меня как сахарная бомба. Сладкая, полная кайфа и удовольствия и… похоже, вызывающая привыкание.
Наши взгляды встречаются, и она закономерно осекается. Ее улыбка тает на глазах. Это немного расстраивает меня, но когда я напоминаю, что улыбалась она этому прыщу, становится не жалко.
— Кто-то опаздывает на смену? — отпускаю я едкое замечание. — Как думаешь, ты все еще тут работаешь или уже нет? Смотри, я все еще готов заплатить тебе за… определенные услуги.
Девчонка вспыхивает и, скованно махнув парню на прощание, скрывается в баре. Пусть идет, с ней потом решу. Пока что есть разговор к хмырю.
— Слушай, а не много ли ты себе позволяешь? — он с удивительным спокойствием обращается ко мне.
— Ты действительно считаешь, что имеешь право на подобные вопросы? — усмехаюсь я.
— Считаю, что ты не имеешь права на такие предложения по отношению к Нике, — отвечает он.
— Не тебе это решать, — я киваю охраннику у служебного. — Этого в бар не пускать под угрозой увольнения. Все ясно?
Охранник кивнул и связался по рации с остальными. Синеволосый хмырь ухмыляется, садится в машину и уезжает. Я провожаю его взглядом и только тогда захожу в бар.
Ника уже в зале. Быстро, я даже не успел вернуть ей сумочку с телефоном. Ну и хорошо, значит, будет повод поговорить после смены. А вопросов у меня к ней накопилось много.
Фил сидит за нашим обычным столом. Тем, за которым хорошо видно всех девушек, которые выходят покрутить своей попой на сцену в надежде привлечь внимание кого-то из более-менее платежеспособных парней. Иногда Фил даже бывает подобным спонсором. Он пытался меня к этому привлечь, но это скучно.
Интересней те, что выходят на сцену в караоке-вечера петь. Они не такие доступные, более интересные и, как правило, менее затратные. Их больше интересует романтика, чем деньги. Творческие, блин, натуры, как они любят говорить.
Но сейчас я уверен, что меня никто не цепанет. Пока я не получу свою конфетку, с которой с удовольствием стяну любую обертку. Даже такую невзрачную, как сегодня.
— Слушай, ну вот что ты с этой мышью носишься? Пообещал ей с три короба, взял, попользовал и все, — рассуждает Фил, поглаживая задницу очередной подружке. — А ты все ходишь вокруг нее кругами. Смотри, так твоя тачка поменяет владельца.
— Да иди ты, — огрызаюсь я и смотрю, как Ника лавирует между столами.
Грациозно так, плавно, так возбуждающе покачивая бедрами. Она же, блин, даже не замечает, как влияет на мужиков. Ловлю еще несколько хищных взглядов, которые буквально поедают ее. А она улыбается, отшучивается, так нагибается, чтобы вытереть столы… Твою мать.
