— Заходи, привыкай, — он с интересом наблюдает, как я по привычке, балансируя на одной ноге, расстегиваю босоножки. — И что, так удобно?
— Что? — не понимаю, к чему он.
— Банкетка, — он указывает на мягкую скамейку сбоку. — Она для того, чтобы сесть и спокойно снять обувь.
Я хмурюсь. Мне неловко оттого, что он указывает мне на банальные вещи, которые, в общем-то, и не представляют собой ничего особенного. Но я о них не догадываюсь и не знаю даже. Потому что в нашей крошечной прихожей и на одной ноге-то стоять иногда было негде.
— Привыкнешь, — он сам скидывает свои белоснежные кожаные кеды известной марки и проходит в просторный холл, совмещенный с гостиной.
Все дорого, современно и до жути стильно. Я никогда не разбиралась в стилях интерьеров, так только иногда смотрела журналы у Ирки. Так вот даже там было не так классно. Я даже замираю, боясь пройти и не вписаться в эту обстановку.
— Тут гостиная. Тут, — мажор идет налево вглубь квартиры, я следую за ним, — кухня.
Белая, идеально чистая, просторная, с новой техникой и гармоничным сочетанием белого цвета и нескольких цветовых акцентов. Панорамные сдвижные двери на балкон делают кухню светлее и воздушнее. Здесь даже дышать легко.
Мама всегда говорила, что шесть квадратных метров — это немного, зато уютно, а когда большое пространство, то сразу холодно и неприятно становится. Сейчас я понимаю, что это не так. Потому что тут кухня очень уютная. Мне даже представилось, как классно тут варить и пить кофе по утрам, рассматривая через двери парк.
Кстати, да! Дом так классно расположен на окраине жилого комплекса, что из его окон виден парк. Или, может, это лес?
— В холодильнике если что-то и есть, то, скорее всего, это вино. Я тут редко бываю, поэтому еду закажешь. Там на столе телефон доставки, которую пускают в ворота, — мажор небрежно махнул рукой, а потом кивнул идти с ним.
Я все больше и больше чувствовала себя тут чужеродной. Ну не вписываюсь я в атмосферу дорогого жилья.
Иду за мажором по лестнице наверх.
— Тут спальни, — все тем же пофигистическим тоном говорит он. — Санузлы индивидуальные. В конце коридора — кабинет.
Он открывает одну из дверей и запускает меня в небольшую (особенно по сравнению с площадями внизу) светлую комнатку. Кровать, стул, комод с зеркалом и панорамное окно. Еще бы книжку и больше ничего не нужно.
— Это твоя комната, — говорит мажор. — Моя напротив. Нравится? Не хочешь опробовать кровать?
Он спрашивает с его ехидной полуулыбкой, а я замираю в дверях, забывая восхищаться обстановкой.
Что? Прямо сейчас? Вот так просто? Сердце уходит в пятки, а в ушах начинает звенеть от всплеска адреналина.
Мажор подходит ближе ко мне и дотрагивается до моей щеки кончиками пальцев. Медленно, невесомо, растягивая удовольствие. Заводит выбившуюся из хвоста прядь мне за ухо, а потом, когда я уже дышать забываю от волнения, издевательски шепчет на ухо:
— Сделай лицо чуть проще, я пошутил, — он отстраняется и указывает на дверь в углу комнаты. — Там ванная, можешь принять душ. А то, о чем ты подумала, мы отложим на попозже.
И он выходит, оставляя меня в растерянности. Наглый, беспринципный, аррр! Стискиваю зубы и преодолеваю желание что-нибудь пнуть.
Иду в душ, встаю под воду. Идея, на самом деле, замечательная: смыть теплой водой усталость, плохое настроение и попробовать смириться. В конце концов, игрушки зачастую быстро надоедают. Вдруг он получит то, что хочет, и отпустит меня.
От этой мысли по телу пробегает дрожь. Не так я себе это представляла… Впрочем, лучше так, чем если отчим… Обхватываю себя руками, стоя под приятно скатывающимися по моим плечам струями воды.
Все. Будет. Хорошо. Три простых слова, которые помогают выживать. У меня все будет хорошо.
Задумываюсь и едва-едва сквозь круговерть мыслей замечаю, как дверь в ванную открывается. На пороге сквозь матовое стекло перегородки вижу широкоплечую фигуру мажора на фоне светлой комнаты.
Я замираю под теплыми, щекотящими струями воды. Какая же я глупая! Я не закрылась?
“Попозже” настало? Он решил это сделать тут? Делаю шаг назад, подскальзываюсь и с грохотом падаю. Больно! Блин!
— Ник, все в порядке? — до меня доносится голос мажора.
Я всхлипываю и не отвечаю. Досадно и очень обидно. А еще страшно — я такая неловкая и слабая, что если ему нужно будет, я даже сделать с этим ничего не смогу. Точно как с отчимом.
— Ника, если ты сейчас не ответишь, я открою дверь душевой кабины, — строго предупреждает мажор. — Начинаю отсчет. Раз, два…
— Все хорошо, — выдавливаю еле слышно из себя я.
— Точно? Сама встанешь? — в голосе мажора звучит беспокойство.
Что? Боится, что такая интересная игрушка сломается еще до того, как он успеет в нее наиграться?
— Да, — бурчу. — Что ты вообще тут делаешь? Разве я не закрывалась?
— Тут замок понарошечный, — с ухмылкой в голосе говорит мажор.
— Издеваешься?
— Нет. Забочусь, — почти откровенно смеется он. — Ты ушла без полотенца. И я тебе еще свою футболку принес. Хочешь, могу унести. Можешь ходить мокрая и голая. Мне даже интереснее.
