Среди всего этого я в потрепанных джинсах и застиранной рубашке чувствую себя настолько инородным телом, что хочется выпрыгнуть прямо сейчас, на ходу.
Я мельком позволяю себе бросить взгляд на мажора. Он не отрываясь смотрит на дорогу, выруливая на проспект. Серьезный и отрешенный. Такое ощущение, что он мыслями вообще не тут.
Вроде все хорошо. Едем куда надо, мажор не пристает. Но до самого конца поездки не могу расслабиться. В голове снова и снова крутятся его слова о Мишке. Да ну нет. Не будет он менять меня на деньги. Не будет же?
Мажор паркуется у подъезда Мишки и открывает центральный замок.
— Удачи с парнем, — говорит он, по-прежнему не глядя на меня.
— Спасибо, — неловко, смущаясь, говорю я и, открывая дверь, вылезаю из машины.
— Макс.
— Что? — непонимающе оглядываюсь я.
— Меня зовут Макс.
Дверь захлопывается, и он моментально рвет с места. Чувствую, будто виновата перед ним. Блин. Ерунда какая-то.
Поднимаюсь к квартире Мишки. Нажимаю дверной звонок. Потом снова. Он не открывает. Чисто интуитивно решаю повернуть ручку. Открыто.
Что за ерунда? Он никогда не забывал запираться. А тут мало того, что дрыхнет, как сурок, и не слышит ничего, так еще и дверь открыта.
Аккуратно прохожу внутрь. Меня встречают полумрак и тишина. А потом я замечаю дорожку из одежды, мужской и женской, которая тянется к спальне моего парня. Я механически иду по этим “следам”, понимая, что, может, лучше бы не надо.
Толкаю дверь в спальню и замираю на пороге. Внутри все обрывается. Вся моя уверенность в том, что я что-то понимаю в этом мире, летит к чертям.
На кровати голой попой кверху лежит Мишка, а его рука покоится на не менее голых верхних девяносто солистки. Той, из-за которой он уговорил меня уйти из группы. Теперь поняла почему.
Сначала накатывает непонимание. Как же так? Променять меня на нее? Закусываю губу и растерянно наблюдаю за этой картиной.
Мишка потягивается и закидывает ногу на солистку. Такое привычное движение, которое срывает все предохранители в моем уставшем мозгу.
Гнев тягучей лавой растекается в груди. Хочется визжать, ругаться, поколотить Мишку, выдрать все волосы солистке. Но потом эта лава будто затвердевает и покрывается ледяной коркой.
А как мажор-то прав оказался! Я, как наивная дурочка, Мишку защищала. Да почему “как”? Такая и есть.
Будет тебе “с добрым утром, любимый”.
Иду на кухню, набираю в любимую чашку Миши холодной воды и, вернувшись, выливаю на голову своему уже бывшему парню.
Получаю от этого просто невероятный кайф от того, как резко он вскакивает и смотрит на меня все еще нетрезвым взглядом. Что ж, хорошо они отметили концерт.
Вот я нашла утешение и понимание.
Часть воды все же попадает на голосистую солистку и та тоже подпрыгивает, ошарашенно глядя на меня.
— Ты что делаешь, дура? — восклицает Мишка и хватает подушку, чтобы защитить свое самое “ценное”. Наверное, думает, что я ему сейчас прям туда и заряжу. Хорошая идея.
Солистка, вяло двигаясь, подтягивает к себе покрывало и пытается понять, что происходит.
— Я всего лишь очень прозрачно намекаю, что теперь все знаю и ты можешь дальше иметь свою гостью, — с громким стуком ставлю чашку на тумбочку и выхожу из комнаты.
В ушах стучит, пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Иду скорее на ощупь, зная, где и что у Мишки в квартире. Почти у двери он догоняет меня и хватает за запястье, разворачивая к себе.
— Ну погоди, заюш! — пытается сгладить ситуацию он, все еще прижимая к себе подушку. — Ты все не так поняла!
— Ну, конечно! Я же дура! — высвобождаю руку и выбегаю на лестничную площадку.
Он выбегает за мной в тот момент, когда дверь бабушки-соседки напротив распахивается, и слышится громкий: “Ох!”
Бегом спускаюсь по ступенькам и растерянно останавливаюсь у подъезда. Закрываю глаза, и по щеке скатывается горячая капля. Кажется, что она обжигает даже несмотря на то, что на улице тепло.
Если бы у меня не были совсем коротко подстрижены ногти, то наверняка бы от них остались ранки на моих ладонях, до того сильно я сжимаю кулаки. А так только маленькие ямочки останутся.
От теперь точно идти больше некуда. Достаю телефон — заряда меньше 10 %. Шикарно! От мамы ни звонка, ни сообщения.
Зато от отчима: “Это не последний наш разговор”.
Дрожь пробирает до самых костей, так что я невольно оглядываюсь, боясь увидеть его где-то рядом. Не вернусь домой. Ни за что.
Подруга приедет только через три дня.
Я вернулась к тому, где была вчера. Куда мне идти? На вокзал спать? Достаю из кармана деньги, которые мне дали в клубе. На хостел на сегодня хватит. И даже, наверное, на еду останется.
Но работа два через два. Сегодня если еще будут чаевые, то еще день будет где провести, а вот дальше… Но сейчас самое главное, дождаться приезда подруги. И все будет хорошо.
Нахожу ближайший хостел с более-менее нормальными отзывами и направляюсь к нему. Дорога проходит мимо уличного рынка с большим количеством лотков.
Время такое, что продавцы только начинают торговлю. Кто-то даже еще раскладывается. Они весело переговариваются друг с другом, делятся какими-то только им понятными шутками и новостями.
