Первые покупатели тоже уже неторопливо ходят между лотками. Конечно же, это в основном мило выглядящие, но не очень мило ворчащие. И тут яблоки дорогие, а вот там огурцы “написано грунтовые, а они парниковые втюхивают”, а здесь вообще “тяжелее грязь, чем сама картошка”.
Это немного отвлекает от неприятных мыслей и эмоций последних суток. Я как будто на время выныриваю из себя, чтобы увидеть, что не все так уж плохо — жизнь течет дальше. Мир не рухнул. Просто это у меня почву из-под ног выбили.
А если так, то можно наверняка найти новую опору, чтобы жить дальше. Только где вот ее найти?
Оглядываясь по сторонам, через два ряда от себя замечаю знакомую фигуру, которая заставляет покрыться меня мурашками от леденящего страха. Черт. Только не он!
Как раз в щель между прилавками на меня смотрит отчим. Стоит, руки в карманах висящих растянутых джинсов непонятного грязно-синего цвета. Футболка с какой-то застиранной надписью висит на его тощем теле, которое мать называет жилистым. В руках крутит сигарету и противно сплевывает.
Блин блинский! Как я могла забыть, что он здесь грузчиком подрабатывает в те дни, когда не пытается проспаться?
Отчаянно оглядываюсь, думая, куда могу сбежать. Тут, среди людей он вряд ли решится что-то предпринять. Но дальше улица безлюдная. Если я сейчас пойду напрямик к хостелу, то даже дойти до него не успею.
Я развернулась и пошла вглубь рынка. Главное сейчас подальше от него. Вдруг потом будет побольше людей, он меня потеряет из виду.
Чувствую, что губы уже до болячек искусала. На смену выйду просто красавицей. Ну и хорошо. Может, хоть этот мажор пялиться и неприличные вещи всякие предлагать не будет.
Ар! О чем я вообще? Совсем уже мозги в кашу превращаются.
Оглядываюсь по сторонам и, к своему ужасу, понимаю, что отчим идет следом по параллельному ряду.
Маленькими колючими иглами страх разбегается по мне. Как я раньше не замечала его намеков? И ведь намекал давно. Но лишь месяц назад начал периодически делать странные вещи. То руку мне на плечи положит, то по спине и порой, как бы невзначай, чуть ниже погладит…
Вот я дура слепая! А мама-то все восхищалась, что он любит меня как свою родную, заботится. Фиг там был.
Останавливаюсь в конце ряда. Теперь или обратно, или… я не знаю куда.
— Поздороваться с папкой не хочешь, что ли? — раздается над ухом, а в нос бьет едкий запах табака.
Подняв глаза, я сталкиваюсь с его ехидным взглядом и противной ухмылкой. Вот вообще не горю желанием. Горю нежеланием!!!
Я ничего не отвечаю, сжимаю пальцы на ручках сумки, разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно по ряду. По стуку каблуков его старых ботинок слышу, что он идет следом. А еще я прекрасно слышу еще один стук — моих зубов. Страшно.
Не получится у меня бесконечно от него бегать. Стараясь сделать это незаметно, достаю из кармана телефон и понимаю… звонить и писать мне некому. Он бжикает и отключается прямо в руке. Теперь все равно.
Внезапно даже для себя ныряю в проход, где парень с тачки выгружает какие-то коробки. Тут же толпятся несколько покупателей, которые считают, что раз только что привезли, то свежее. Поэтому просто пройти нельзя — только протиснуться. Что я успешно и делаю. А отчим быстро с этой задачей не справляется.
У меня есть фора! Я бегу куда глаза глядят и не успеваю вовремя остановиться перед пожилой женщиной. От резкого столкновения ручки ее пакета рвутся, и вся картошка рассыпается по земле.
Женщина охает и тяжело наклоняется, чтобы собрать.
— Извините, пожалуйста! Я случайно, — бормочу я и тоже бросаюсь поднимать картошку. — Я вам помогу.
— Да ничего, бывает, — тяжело вздыхает она.
Я прошу у продавца новый пакет, собираю все овощи и понимаю, что он очень тяжелый. У женщины еще три таких. И тут в голове щелкает. Ведь я могу двух зайцев одним махом убить! И помочь, и не одна уйду с рынка. Отчим не пойдет следом. Не любит он бабушек, потому что “болтливые больно”.
— А давайте я вам до дома донесу, — предлагаю я.
На лице женщины расплывается добрая благодарная улыбка. Надо же, она не только не наворчала на меня за всю эту ситуацию, она еще и смотрит на меня с такой теплотой.
— Давай, доченька, — кивает она и медленно, слегка прихрамывая идет к выходу с рынка.
По дороге я забираю у нее еще пару пакетов, и мы медленно удаляемся к старым двухэтажным домам. Я даже не знаю, какого года эти постройки. Они ветхие, покосившиеся. Но меня всегда удивляло, какой уют в их маленьких двориках. И намного чище, чем в наших хрущевках.
Женщина, тетя Нина, как она представилась, рассказывает, что не так давно сильно повредила ногу. Теперь ходить ей много тяжело, вот она и набирает за раз побольше продуктов. Что живет одна, после того как сын-дальнобойщик разбился три года назад. Что соседка сверху недавно ремонт затеяла, так у половины дома трубы менять пришлось… И много еще всяких мелочей из быта одинокой бабушки.
