Я с облегчением понимаю, что отчим действительно не идет за нами. Единственное, что напрягает меня — это то, что мне показалось, что я видела очень знакомую и совсем не распространенную модель спортивной машины на парковке около рынка.
Да ну нет. Не может быть. Мажор так быстро уехал, что вряд ли после этого решил бы еще за мной следить. Отчима мне одного не хватает.
— Ну вот мы и пришли, — открывая деревянную, обитую дерматином дверь, говорит тетя Нина.
Захожу в ее маленькую, но очень уютную прихожую со старым зеркалом в деревянной раме и репродукцией Шишкина на стене. — Спасибо тебе. Можешь прямо тут в коридоре оставить пакеты. Да и беги. Небось, ждут тебя уже, — она улыбается и так, как это делают только бабушки, ласково треплет меня за плечо.
Ставлю пакеты.
Это оказывается последней каплей в череде событий и эмоций. Узел, до сих пор жгущий мне горло резко развязывается, а из глаз просто градом льются слезы.
Конечно, такая моя реакция озадачивает тетю Нину, и она сразу же заводит меня на свою кухоньку и сажает за стол, чтобы отпаивать меня чаем.
С ней, совсем незнакомым человеком, я делюсь всем тем, что со мной случилось. Она охает и ахает, качает головой и в конце безапелляционно заявляет:
— Ты остаешься у меня, — тетя Нина поднимается с табурета и идет вглубь квартиры. — Пойдем. А я-то думала, зачем мне еще одна комната? А вот, оказывается, как Бог-то решил.
Она выдает мне полотенце, комплект постельного белья и отправляет в душ и спать. При чем строго следит, чтобы я обязательно все это сделала.
Только перед тем, как я легла, вспомнила о телефоне. Но зарядки у меня все равно с собой не было, поэтому я уронила голову на подушку и отрубилась, думая о том, очень-очень надеюсь, что мажор в эту ночь решит отдохнуть в другом месте.
***
— Ника, — пока я завязываю уже успевший переполниться мусорный пакет, ко мне подходит одна из напарниц, Вера, кажется. — Нам запрещено флиртовать с гостями.
Я непонимающе смотрю на нее:
— Я знаю.
— Держи это в голове, когда будешь обслуживать двадцатый столик, — говорит Вера и впихивает мне в руки блокнот и карандаш. — Они потребовали тебя.
— Но я же еще не…
Я, мягко говоря, обалдеваю от подобного поворота.
— Пофигу! Либо ты, либо они уходят, — говорит она. — А они постоянные гости. С ними лучше не ссориться, а то по шапке получим.
Я отставляю наполненный пакет в сторону, заправляю новый, мою руки и с дрожащими коленками отправляюсь в зал.
И почему я даже не удивлена?
Столик под номером двадцать занимают знакомые лица: мажор и его приятель. Только теперь у каждого не по одной девушке, а по две. Каждая из них чуть ли в рот не заглядывает.
Я собираюсь и подхожу к столику.
— Здравствуйте, меня зовут Ника, и я буду сегодня обслуживать вас.
— Слышал, Макс! Она уже готова обслужить, — хохочет приятель мажора и салютует ему стаканом с каким-то коктейлем.
Девушки тоже начинают смеяться. Мажор только довольно улыбается, но не поддерживает общего смеха. Он скользит по мне взглядом, рассматривая, испытывая, провоцируя. Кажется, что он сейчас замурлычет, как мартовский кот.
Я смущаюсь от реплики приятеля мажора. Щеки начинают гореть. От волнения будто теряю способность говорить. Но помню одно — не конфликтовать с гостями.
— Что-то будете заказывать? — выдавливаю из себя я.
Девушки около мажора придвигаются к нему поближе и, скользнув по его обтянутой белой футболкой груди пальцами, начинают в оба уха что-то говорить. Не могу себя заставить отвести взгляд от движения их рук. Раздражает их такое нескромное поведение.
Но это же не мое дело, верно?
— А что-то горячее в меню есть? — ухмыляясь спрашивает разговорчивый приятель.
Я судорожно пытаюсь вспомнить меню. Я его просматривала всего пару раз и то только интереса ради. Света говорила, что на обслуживание меня поставят к концу месяца, поэтому у меня есть время выучить все.
Что там может быть из горячего? Картофель и стейк? Зачем вообще в баре ночью горячее?
— Вы хотите что-то конкретное? — ищу способ вырулить из этой ситуации я.
— Да, — кивает парень. — Чтоб ты станцевала на этом столе.
Это окончательно выбивает меня из колеи. Я замираю, понимая, что на моем лице, наверное, полная растерянность. Вот как тут спокойно реагировать? “Извините, такого в нашем меню нет” или “Простите, я не танцую”?
— Кончай, Фил, — мажор пнул друга под столом. — Ника, скажи бармену, что наш стандартный заказ. Он поймет.
Я записываю и киваю. Когда отхожу от столика, кажется, что по мне три бульдозера проехали. Интересно, насколько надо быть обиженным жизнью, чтобы настолько пренебрежительно относиться к другим людям?
Хотя мне кажется, что эти два придурка, наоборот, слишком избалованы. Если бы им пришлось жить в комнате с картонными стенами, где в соседней комнате кричат или из-за скандала или из-за постельных игр, и при этом нужно готовиться к экзаменам, вряд ли они думали о том, как унизить другого человека.
Бармен на удивление сразу же понимает, о чем я. Но уже это говорит о многом. То есть мажор тут завсегдатай и, если я буду работать тут и дальше, мы регулярно будем пересекаться.
