Саша искоса взглянула на мальчика, которому надоело мучить домового. Федор специально не реагировал на него, и ребенку пришлось пересесть за ее рабочий стол. Данияр достал перья из ящичка, пергаментные листы и, высунув острый розовый язычок, принялся старательно выводить какие-то фигуры. Федор понял ее взгляд без слов и сурово нахмурив брови, потребовал от Данияра, чтобы тот не смел выходить из комнаты, пока они с Королевой ненадолго удаляться. Подталкивая Сашу к выходу, он прошипел:
— Шевелись, поговорим у дверей, чтобы он не слышал. Да быстрей же ты! Мальчишку нельзя надолго оставлять одного, это он только с виду смирный и послушный.
Они быстро вышли, оказавшись в круглом тоннеле, едва подсвеченным магическими светлячками, которые висели под двухметровым потолком. Александра кратко рассказала об их злоключениях, и что в этом немалую роль сыграл Валлар. Домовой слушал внимательно и время от времени пофыркивал в особо острых моментах. Под конец от избытка чувств, он стукнул себя по лбу маленьким кулачком и пробурчал:
— Мне никогда не нравилось окружение герцога! Он собрал возле себя одних лишь паразитов и идиотов! Пусть они ему преданы до гроба, но с такими помощниками никаких врагов не надо! Хорошо, что ему хоть ума хватило сбежать.
Саша этому известию не особо обрадовалась, потому что встречаться с графом не хотела. Она все еще была зла на него и, находясь на своей территории, просто смогла бы не сдержаться от глупостей.
— Ты это видишь?
— Конечно. Я ведь контактировал с ним не так давно. Более того, мне удалось снять энергетический слепок, по которому я теперь могу отследить его хоть на другом краю мира. Правда, если он не вспомнит о том, что боги не обделили его магическими способностями и не прикроется. Саша…
Девушка настороженно буркнула:
— Что?
— Ты мне не сказала, как зовут того капитана, к которому вы угодили. Разве к нему никто не обращался ни по имени, ни по прозвищу?
Александра вдруг почувствовала, что краснеет против воли. Она не стала вдаваться в подробности того, как очутилась здесь, в подземелье, ограничившись лишь общими фразами. Федор заметил мимолетную заминку и вцепился в девушку как бульдог. Он ласково сощурил ярко-синие глаза, которые округлились, почувствовав жертву и фальшиво пропел:
— Ну-кась, дева, смотри мне в глаза. Тааа-ааак, голову отворачиваешь, значит, видимо там не все так просто, да?
— Не говори ерунды, — Саша не была уверена в собственных словах, но что-то ведь отвечать своему земляку надо было, — Лафит. Кажется того капитана звали Лафитом.
Федор захрипел, словно из него разом выбили весь воздух и театрально изобразил плавное падение в обморок. Плавное — потому что биться головой о грязный пыльный пол он не собирался, справедливо рассчитывая на то, что хозяйка его тут же подхватит. Но девушка не сдвинулась с места, с изрядной долей ехидства посматривая на домового сверху. Тогда он театрально схватился за сердце одной рукой, другой держась за шершавую стену и просипел:
— Лафит, вот именно этого я и боялся… Ой, Санька, вот любишь ты из мухи делать слона! Ты даже если в плен попадаешь, то не абы к кому, а к самому жестокому и кровожадному монстру! Любишь ты размах, не можешь постоять в сторонке, да?
Александра в детстве очень любила смотреть американские боевики только по одной причине: ей нравилось, как актеры мужественно выпячивали нижний подбородок. Ей всегда хотелось как-нибудь попробовать скопировать этот жест и вот сейчас, когда представилась возможность, она с большим удовольствием это сделала, вызвав у фамильяра дикий смех. Ничуть не обидевшись, потому что прекрасно осознавала, как это смешно смотрится со стороны, она гордо заявила:
— Это не я люблю, а моя русская душа, известная всем своей широтой и не признанием границ.
— Звучит так, что я должен посочувствовать этому капитану, — хмыкнул Федор, — но ведь он такой же сумасшедший, как и ты. Раньше ходил по морям как офицер, потомственный дворянин, а потом понял, что приключения любит больше и перешел на сторону пиратов. Он единственный из капитанов, который, захватывая чужое судно, не оставляет из команды противника ни одного живого человека. И это при том, что среди пиратов распространена привычная практика выкупа.
Саша не видела в этом ничего ужасного: один бандит убивает другого, захватив его добро. Что в этом странного? Хуже то, что Лафит руководил теми, кто готовился уничтожить жителей островов, на которых она собиралась жить долго и счастливо, и угонял женщин для продажи в рабство. Здесь между ними не могло быть компромиссного решения. Разве что он соберет свою команду и быстро исчезнет. Но ведь не зря его именем пугают детей? Вряд ли он просто так отступится от своих целей. Ей нужно придумать что-то особенное.
— Вижу, тебя это не впечатлило, — укоризненно вздохнул Федор, — только не говори, что ты пала жертвой его обаяния?
