Саша промолчала, хотя помнила, какие у него жесткие, но при этом теплые руки, что совсем не обжигают и не стараются сломать. Очень уж ей не хочется говорить своему маленькому помощнику о том, как именно и благодаря кому она оказалась здесь. Нет, девушка бы все равно нашла способ удрать, но драгоценное время было бы упущено, да и без потерь вряд ли обошлось.
— Не говори ерунды. Нам нужно думать, как обеспечить безопасность тех, кто нам доверился и в идеале выгнать всех захватчиков с островов. Для этого неплохо было бы оценить ресурсы, которыми мы сейчас обладаем. Так что найти самых активных и ловких, кого можно будет согнать в одну команду. Скажем, пусть это будет Администрация, — непреклонно заявила девушка, едва не вспыхивая под пристальным взглядом Федора, — что?
— Ничего, — медленно протянул домовой, но взгляд, направленный на поежившуюся девушку, стал еще острее, — дергаешься, видимо, совесть не чиста.
— У тебя прокуроров в роду не было? — не выдержала она, наконец, и обличительно ткнула в его сторону пальцем, — нашел на ком отрабатывать свои умения. Отберешь активных людей, пока я хоть немного отдохну? Неплохо было бы еще кого-нибудь на разведку отослать, и я не говорю о тех, кто только что вернулся оттуда. Мне нужно знать не атмосферу, что витает в городе, а расположение кораблей, их количество и примерное соотношение пиратов и жителей островов.
— Я все сделаю… Санька, пока не забыл, что ты решила делать с Данияром?
Сердце девушки тревожно сжалось. Она старательно гнала все подобные мысли, связанные с ребенком. Хотя когда-нибудь ей придется задуматься и над его будущим.
— В каком смысле?
— Не увиливай, ты меня прекрасно поняла.
— Поняла, но пока мы все в осаде и не известно, выживем ли завтра, рано говорить о его судьбе. Тебе так не кажется?
— Почему-то мне кажется, что ты не горишь желанием отдавать его Альбрехту, — негромко проговорил Федор, попадая своими словами точно в цель.
Она действительно не собиралась этого делать, но не потому, что хотела шантажировать герцога ребенком. Она никогда не станет пользоваться столь грязными приемами в их игре. Ей просто было жаль ни в чем не повинного мальчика, который стал разменной монетой в борьбе демонов и имперцев. Альбрехту, что ни разу не видел своего сына воочию, тот просто не нужен. Да, пусть родная кровь, это понимание играет какую-то роль в том, что он вынужден участвовать в его жизни. Но девушка прекрасно понимала, что Данияр всем как кость в горле, хоть и усыпанная бриллиантами.
— Давай мы сначала выживем, а потом будем думать, что с этим делать.
Это было сознательной отсрочкой проблем, хотя Саша не любила откладывать дела в долгий ящик. Домовой об этом знал, поэтому понял, что дело серьезней, чем ему казалось вначале.
— Поступай как знаешь, только не привязывайся к нему. Помни, что ты ему никто.
С этими предостерегающими словами Федор исчез, оставив Сашкино сердце биться в тревоге. Хмуриться и долго сохранять серьезное выражение лица она не могла и, высунув язык, показала его пустоте. Еще ничего не случилось непоправимого, поэтому рано об этом думать.
Данияр с нетерпением ждал возвращения ослепительно красивой женщины, которую он видел в Александре. И когда та появилась на пороге, нерешительно замерла, а потом все же сделала пару шагов к нему навстречу, ребенок с радостным криком бросился к ней. Девушка присела, осторожно приобняла худенькое тельце и отнесла сына герцога на кровать. Усадив малыша на покрывало, она заметила, как он, смущенно улыбаясь, сжимает в руках сверток пергамента.
— Что это у тебя там? Покажешь?
Данияр, отчаянно краснея, отчего светло-зеленые глаза стали почти прозрачными и словно слились с белками, протянул ей этот сверток. Девушка, донельзя заинтригованная, приняла подношение и немедленно заглянула туда. Разглядев свое лицо, нарисованное, словно с помощью компьютерной графики, так все было четко и совершенно, она ахнула:
— Как красиво, у меня даже слов нет… Солнышко, у тебя талант!
Мальчишка зарделся. Ему было очень приятно слышать подобные слова, тем более что в его жизни такое мало кто говорил.
— Я покажу твой портрет своему папе, и он тут же на тебе женится. Он ведь настоящий герцог, ты знаешь? Только ты не отказывайся и тебе больше не придется жить в этих ужасных домах.
То, что подземелье было ужасным, девушка согласится не могла, но ребенку виднее. Она ведь не знает, в каких условиях он жил раньше. И вообще, что могла сказать Сашка? Что уважает его отца и где-то возможно даже испытывает симпатию, но ничего больше? Однажды он уже раз попытался использовать ее и это уже не забудется никогда. Одна его ошибка перечеркнула все возможное, что могло между ними случиться. Но говорить об этом малышу она не стала, только ласково погладила по непокорным черным вихрам и улыбнулась.
— Конечно, мой маленький герцог, мы так и сделаем.
— А потом ты станешь королевой? — с надеждой пробормотал Данияр, на что Александра не нашлась, что ответить.
