«Мы пропали», - подумала я, понимая, что так просто нам не выбраться.
В первый момент, я уже думала, что могу попробовать скрыться где-нибудь в доме, но было слишком поздно.
- Ну, ну, ну, детка-конфетка, давай-ка, не рыпайся, - подойдя ко мне сзади, предупредил один из парней.
Его голос показался мне знакомым.
Один из компании, расшвыривая всё на своём пути, принес с кухни два стула и поставили их так, чтобы мы с Еленой Борисовной сидели спиной к спине.
Нас достаточно грубо и быстро связали. Елена Борисовна плакала, и мне было её жалко, как никогда. Несчастная женщина...
Мне было страшно, я не отнекиваюсь. Страшно, прежде всего, за моего ребенка. Но тяжелое смирение от безысходности пережало все мои эмоции. Если сегодня всё закончится плохо – то, что же, мне того не перепрыгнуть. Однако часы все ещё были у меня в хвосте.
- Так-так-так, - включая маленький фонарик, подошел ко мне один из парней в «черноте». Он снял маску, и я узнала Гришу. А вот теперь мне стало в разы пострашнее, и от былого безразличия вдруг не осталось и следа. – Кто это у нас тут? Старуха Маковецкого и… Ого! Катенька! Катюшка!
Он подошел ко мне. Руки его были облачены в черные перчатки из грубого материала. Гриша провёл пальцем по моей щеке, затем с силой схватил за подбородок.
- Катюша, сладкая моя…. – прошептал он так гадко, что меня затошнило. Он провел губами по моей щеке, затем уткнулся носом в мои волосы и с придыханием вдохнул. – Ах, как давно я ждал этого момента!
- Убери от меня свои грязные руки, свинья, - прошипела я, отворачиваясь.
Мне стало так плохо, так тошнотворно от того, что происходило, что я едва могла совладать с собой. Слезы уже полились из глаз, и ощущение мерзости заполнило меня от и до.
Гриша расхохотался.
- Знаешь, как давно Кристинка мне тебя обещала? Мы таких, как ты с пацанами, ой, как любим жахать.
Гриша наклонился и чмокнул меня в нос.
- Олег убьёт тебя, когда узнает.
Теперь они рассмеялись все вместе. Все эти три гада, которые расхаживали здесь, как короли, в ботинках по коврам, подушкам, диванам, выкидывая книги с полок и топчась на них. Они били посуду, ломали цветы. Сволочи.
- Олег? Это мы ещё посмотрим, детка, кто кого убьёт. Но он будет в бешенстве, конечно, когда узнает, что я тебя трахнул во все дыры как следует, а потом ещё и прикончил для полноты картины.
Моё сердце сжалось.
«Господи, неужели меня ждёт такой кошмарный конец? Почему так? А как же мой малыш?…»
Елена Борисовна буквально завыла от ужаса после слов Гриши, тогда он подошел и наотмашь ударил её по лицу.
- А ты заткнись, стерва! Надоело твое вытьё!
Я дернулась, желая разорвать в клочья веревки, которыми нас связали. Вот же дерьмо! Надо же было так вляпаться!
Затрезвонил чей-то мобильный, один из двух парней, оставшихся в маске, достал из кармана телефон.
- Да. Да. Нет. Уже полчаса как. Не знаю, а сколько? Да хрен его знает, Кристин. Нам Дмитрий Филиппович так сказал. Ну да, бабу его до аэропорта… Не знаю, а ты успеешь? С Гришкой говори.
Парень подошел к Грише, протягивая ему трубку.
- Чего ей там надо опять? – буркнул Гриша. - У меня самое веселье началось, а времени в обрез, между прочим.
- Заехать хочет, перед тем, как поедем.
- Ой, мля… Начинается… - Гриша взял трубку. – Да? Кристин, ты в уме? Че за дичь? Не знаю. Ну, а хрен ли, если ты уже здесь. Мы в гостиной.
Гриша сбросил.
- Короче. – Парень вернул смартфон товарищу. – Сейчас Кристинка придет, она уже на пороге, считай. Там всё тихо, вроде. Ну, хрен бы с ней. В общем, сейчас придет, и мы за двадцать минут должны свинтиться отсюда.
- Ты же трахнуть эту бабу хотел? Че, успеешь, что ли?
У меня внутри всё сжалось от ужаса.
- А чего там успеть, у меня с такими быстро всё…
- Вы идиоты? – спросила Кристина, заходя через две минуты в дом. - Чего у вас все двери настежь? Осмотрели их на жучки?
- Маковецкую осмотрели, а Катюху я сейчас сам осмотрю, уж не сомневайся.
Кристина улыбнулась, подошла ко мне и наклонилась. Её красивое лицо и этот жуткий оскал были прямо передо мной, я бы вцепилась в её блондинистые, идеально уложенные волосы прямо сейчас. Жаль, руки были связаны.
- Ох, Катя, Катя… - пробормотала она. - Как зря ты Маковецкому на пути попалась…
Она поднялась, развернулась, а за тем со всего размаху ударила меня по лицу.
- Это тебе, тварь, за всё, что ты натворила! Крыса очкастая, как ты его вообще в себя влюбить умудрилась!
Я дернулась на стуле. Очки съехали на бок, а боль так обожгла мое лицо, что я не сразу поняла, что происходит. Кристина схватила меня за шею – на моё счастье, что не за волосы, иначе бы всё.
- Ты нам вообще всё изрядно попортила, знаешь? – сказала Кристина, больно давя мне на шею.
Отпустив, она встала напротив меня и сложила руки на груди. Мне было страшно. Быть избитой, тем паче потерять ребенка – хуже участи я себе представить не могла. Я просто знала, что у них нет времени на это, поэтому главным моим страхом сейчас было потерять часы.
