- Хрычевку эту мы уже давно должны были выкрасть отсюда, ещё до тебя, а у нас все никак с убежищем для нее не складывалось. Это ж Гришка здесь в подвале тогда был. Он с её телефона все защиты-то и снял, их можно было только в определенный час воткнуть в систему и накрутить там, не отходя от дома. Хорошо, хоть Дмитрий Филиппович телефон успел ему подкинуть. Он в подвале-то и устроился, хакер наш, заодно по морде тебе съездил. Тоже все никак момент улучить с этим не могли, а когда все собрались – как на ладони прямо. Так что, Елена Борисовна, гудбай вам. Далече заграницу вас отправят жить. В бунгало будете в гамаке качаться, да из кокосов водичку пить. А не подпишите всё, что вам скажут, просто пристрелят нахрен и всё. Так что выбирать придется ещё, можете начинать прикидывать, какой вариант вас больше устроит. Вас ещё пожалел Дмитрий Филиппович, вот уж не знаю за что.
Елена Борисовна что-то промычала. Но её рот был заклеен скотчем, так что на неё никто особо не обратил внимания.
- А ты, Катька, с жизнью прощайся, - сказала Кристина, зло улыбаясь. – Сейчас Гришка поразвлекается с тобой, а потом в яму поедешь гнить, как Серегу твоего чуть не сгноили. Но тот уже всё, ушел. А ты погниешь, деточка моя. Посмотрю я на Маковецкого, как он по тебе слезки лить будет, по шлюхе своей любимой… А это ещё что?
У меня внутри всё сжалось – неужели мне не избежать участи быть изнасилованной этим гадом?
Кристина вдруг нахмурилась. Она прищурилась, глядя куда-то на пол, на истоптанный ковер, затем опустилась на корточки и подняла то, что выпало у меня из кармана, когда я дернулась от удара. Это был тест на беременность.
Не веря своим глазам, Кристина уставилась на этот тест. Некоторое время она смотрела на него, затем перевела округлившиеся глаза на меня.
- Поверить не могу! – воскликнула она. – Ты залетела от него! Ну, ты и гадина!
- Да пошла ты… - огрызнулась я, сплевывая слюну, смешавшуюся с кровью. Во рту остался типичный привкус железа.
- Слушай, ну это вообще… Вот и прогорела моя легенда про бесплодие Маковецкого, надо же, - ошеломленно сказала Кристина, а потом вдруг хмыкнула. – Знаешь, как его обманула, а? Я ж детей не могу иметь. Даже и ЭКО может не помочь – там такая история. Я два года забеременеть пыталась, но я-то уже знала, что чуда не произойдет. Хорошо у моего деда клиника с профилем. Там они и наклепали Олегу, что, мол, у него бесплодие. А как прикажешь? – Кристина пожала плечами. – Он бы свалил бы сразу, если бы правду узнал. А тут… Быстро он тебя обработал. Козёл. Ну, и поделом ему будет за всё.
- Так она что брюхатая, что ли? – с недоверием спросил Гриша. – И что ж, прямо Маковецкого ребенок?
- Да, - отрезала Кристина. – Ты что, глухой? Чей ещё, если не Маковецкого. Ты глянь, на неё, на цацу, она бы и не легла бы ни под кого больше.
- Не, я брюхатую трогать не буду. – Отмахнулся Гриша, покачав головой. - У меня принцип.
Господи, какое же облегчение я испытала от того, что услышала. Мой малыш спас меня от ужасной участи. Я закрыла глаза на мгновение, меня так прошибло от облегчения, что я едва сдержала слёзы.
- Ох, ты ж наш принципиальный, - протянула Кристина. – У тебя уже и времени нет трогать кого-то. Давай осматривай её на связь, и в машину их. Катьку знаешь где – в красной точке дальней лесополосы, там они её лет через двести найдут, а потом в аэропорт, бабулечку нашу на отдых повезем. Я уже устала, особенно от рож ваших. Поехали.
Гриша наклонился ко мне и закатал рукава.
- Ну-ка, Катька, давай, признавайся, часов нет, браслетов нет.
Меня сковало напряжение – мой последний шанс на жизнь. Если найдет – всё, пропала я. Гриша дергал меня то за запястья, то за мочки ушей, осмотрел шею, приподнял кофту, проверил ботинки и щиколотки, затем обследовал все мои карманы.
- Телефон изымаю. А так всё – чисто.
Меня охватило облегчение, но я была камень – полное равнодушие на лице.
- Ну, и хорошо. Тогда развязывай их и пусть идут одеваются, - сказала Кристина. – Присматривайте за ними внимательнее, потом в машины их. А то время, время… Мама пишет, что мы такими темпами ничего не успеем.
Нас с Еленой Борисовной развязали, бойко взяли под руки и повели в прихожую. Проверив верхнюю одежду, разрешили одеться. Дали две минуты, я только и успела надеть сапоги, да натянуть чей-то пуховик. Меня вывели на улицу. С Еленой Борисовной осталась Кристина, веля ей взять сумочку и документы. Они закопались на какое-то время в доме, но вскоре уже вышли к нам. На Елене Борисовне лица не было. Но я была уверена, что ей не пропасть, думаю, что она тоже в это верила. Однако, когда она посмотрела на меня, мука отразилась в её взгляде. Просто она не знала, что у меня ещё остался шанс как-то спастись. И себя, и её, хотя была уверена, что уж Елена Борисовна точно не пострадает. Но радоваться моей возможности в полную силу было сложно – слишком тонкая ниточка у меня была для спасения.
Не оборвется ли?
Мне хотелось надеяться до последнего и, если честно, только эта надежда и позволяла мне держаться на плаву, не ударившись в истерическую панику.
