Я проснулась и поняла, что машина остановилась. Я думала, что Гриша заехал на АЗС, но ошиблась. На АЗС он, видимо, не решился заехать вместе со мной в багажнике. В любом случае, страшнее мне стало только тогда, когда багажник открылся. Я прищурилась, хотя было темно, хоть глаз выколи.
- Ну что, детка-конфетка. Приехали мы…
Гриша склонился ко мне и, обхватив, достал из багажника. Он взял меня на руки и понёс к какой-то гигантской белой простыне, расстеленной на земле.
Я мельком огляделась. Мы были в лесу. В холодном весеннем лесу. Здесь пахло сырым мхом, хвоей, землей. Я замерзла почти сразу, как оказалась на воздухе – здесь он был влажным, насыщенным.
Гриша положил меня в середину простыни, как-то перекутал. Он вдруг снял с меня очки, и я мучительно замычала – я ужасно боялась потерять их, а тут!
- Да не бойся ты, в руки тебе суну, - сказал он. – Держи крепче.
Перед глазами всё расплылось, я сжала очки мертвой хваткой. Гриша как-то обернул вокруг меня простыню, оставив себе длинны концы, потом снова подхватил мое тело, обернутое этой самой простыней, и понес куда-то. Он не ушел далеко. Остановился на краю ямы, я почувствовала запах гнилых листьев, мокрой земли – запах смерти. Зажмурившись, я заревела, начиная мычать от ужаса.
- Даже не проси, - жестко, но будто бы со слабинкой в голосе, сказал Гоша. – Сама виновата. Скажи спасибо, что не зашвырнул тебя туда…
Он закопошился у края ямы, положив меня рядом. Что-то звякнуло, скрипнуло, Гоша подтолкнул меня, и я попыталась взвизгнуть, оказавшись в невесомости. Он стал медленно опускать простыню.
Я крепко сжимала очки, не имея возможности пошевелиться и увидеть что-либо. Все расплывалось… Плыло. Я видела только темноту, чувствовала только запах сырой земли. Мне казалось, что это были самые долгие минуты в моей жизни. Минуты, когда меня к себе тянуло дно ямы.
Я вызвал копов. Своих. Сразу. Поднял на уши всех, кого мог. Естественно, утаить от родителей Кати что-то стало невозможным. Трудно передать, в каком ужасе они находились. Они и Серега. Я надеялся на помощь силовых структур, на какие-то связи, недоступные массам, но помог мне кое-кто другой. Однако не во всем.
- Он сам себя предал, - сказал Кошкин, разговаривая со мной по телефону. – Твой отец загасил нам вообще всё. Нам, Олег, считай, заново жизнь начинать придется. Хоть в магазин иди на кассу работать. Я уже сам хотел перехватить его. Ну, так, для разговора по душам. Хочешь – не верь, но ничего не собирался делать. Так вот до меня ещё кто-то уже успел его поймать. Он там напоследок всем карты спутал. Так что нет его уже, ты уж извини. – Я сжал руку в кулак. Звезды запрыгали перед глазами. Он, конечно, козел. Тварь редкая. Вроде, всегда ненавидел его, а ведь всё-таки отец. Но это была лишь секундная слабость. Всякая боль исчезла практически в тот же миг, что и появилась. Поделом ему. За всё. – Ленку мы уже нашли, ты не волнуйся. С ней всё в порядке будет. А вот бабенка эта, Соболева с дочкой со своей, они смылись. Так что там концов не найти… Мы уже все прошерстили.
- Так как же мне Катю найти? – спросил я в отчаянии.
- Не помогу тебе здесь, Олег. Ты уж прости.
Я провел пальцем по гладкому экрану смартфона и зажмурился. Всё пропало. Всё. Вместе с ней пропал весь мир. Вся моя жизнь.
Земля была холодная, промерзшая. Твердая, как камень. Гриша отпустил простыни, как только я оказалась на земле.
- Ну, всё, Катька, бывай, - сказал он, откуда-то издалека, сверху.
Я едва различила его силуэт на фоне неба.
Силуэт пропал почти сразу, и в первое мгновение я окунулась в страшную тишину. Сначала я боялась даже пошевелиться. Мне мерещились шорохи, казалось, что Гриша стоит наверху и перезаряжает пистолет, потом мне казалось, что чиркнула зажигалка. Я даже подумала, что слышу запах сигаретного дыма. Потом всё исчезло, померкло, словно за толстой пеленой непроглядного тумана. И снова наступила тишина – ни машин, ни шагов, ничего на свете больше не было. Я прислушалась, и начала чувствовать лес, потихоньку, как будто бы откуда-то издалека. Я вслушивалась в многочисленные звуки. Не помню, сколько пролежала на сырой земле. Ещё ни разу не пожалела, что схватила чей-то зимний пуховик вместо своей весенней куртки. Собравшись, я нашла в себе силы подняться и сесть. Первым делом, надела очки. И снова вдруг вспомнился Тарантино с фильмом о Беатрикс Киддо. Ну, надо же... Ситуация чем-то похожая, вот только я простая Катя. И куда мне? Как?
Я подняла голову. Квадрат с небом был маленьким, был где-то далеко-далеко. Мне отсюда самой не выбраться, конечно. А выбралась бы – дальше-то куда? Пешком до края леса? Тут, наверное, и зверья дикого столько, что представить страшно.
