- Это наверняка кто-то из живущих поблизости,- мрачно продолжал муж Гарри.- Шеймус проверил, бродяг в ту ночь на десять миль в округе не было. В Шарлоттестауне вообще не появлялся ни один человек.
Я вспомнил месть Фларри черно-пегим и внутренне содрогнулся.
- Как я хочу хоть чем-то помочь!- сочувственно заметил я. Потом резко добавил, словно бросившись с обрыва в ледяную воду: - Конканнон подозревает меня.
- Тебя?- воскликнул Лисон.- Боже правый! Что он еще выдумает?- Фларри рассмеялся жалким подобием своего прежнего хохота.- Ты это серьезно? Думаю, да!
- По-моему, естественно, что он мог предположить...- начал я взволнованно.
- Но тебе же нравилась Гарри!- возразил мой собеседник.
- Я любил ее.
Ну наконец-то. Я почувствовал, будто у меня гора свалилась с плеч.
- Конечно любил,- подтвердил Фларри с заметной неловкостью.
Мне нужно было внести ясность.
- Я хочу сказать, что она была моей любовницей. Прости.
Фларри отвел глаза. Казалось, он снова погрузился в ступор. Я слышал, как в нескончаемой тишине тикают настенные часы. Наконец он заговорил:
- Я не хочу сейчас об этом. Разве я тебя не просил?
Но я ощущал необходимость исповеди именно сейчас. Я поведал Фларри предысторию той роковой ночи - увещевания отца Бреснихана, убедившего меня в необходимости разрыва с Гарриет, встречу с ней у реки и мое потрясение, когда я нашел ее мертвой там на следующее утро. Фларри слушал меня молча.
- Это ты убил ее?- спросил он наконец.- Говори правду!
- Я ее не убивал!- возмущенно воскликнул я.
- Клянешься?
- Клянусь! Но я в ответе за ее смерть. Если бы только, я не оставил ее...
- Не думай об этом!- приказал бывший командир бригады.
- Я не осмелился рассказать Конканнону, что был у реки в ту ночь,признался я.
- Не трусь, я не стану доносить на тебя,- пообещал мой собеседник с тенью улыбки.
Неприятная мысль мелькнула у меня в голове. А что, если Фларри сам прикончил жену? Теперь я в его власти, ему стоит лишь донести Конканнону о моем признании. Или, всего вероятнее, просто передаст меня в руки правосудия.
Это был момент истины между нами. Фларри затряс своей большой головой, похожий на раненого быка. Я не мог представить его убийцей Гарриет. Но прежний боевик был по-звериному хитер и имел кровавое прошлое.
- Отец Бреснихан может передать суть нашего разговора,- осторожно продолжил я.
- Не сомневаюсь,- пожал плечами Лисон.- Но сейчас он, по словам Шеймуса, собирается отправиться в паломничество.- Фларри посмотрел на меня невидящим взглядом.- Если бы он не трепался так долго в тот вечер, я мог бы выйти из дома и встретить Гарри до того, как... Но выпивкой и своими поучениями он меня доконал. Святой отец не успел закрыть дверь, как я уже храпел. И проспал до половины шестого утра, когда Шеймус начал колотить в дверь. Он только что ее обнаружил.
- Он рано встает,- заметил я.
- Шеймус плохо спит со времени участия в беспорядках. Тогда он был очень молод. Иногда он просыпается и бродит по усадьбе ночами или на рассвете. Конканнон допытывался у него об этом. Обыскал всю его одежду и вещи. Будь уверен, Шеймус виноват не больше меня. Кто угодно, только не он!
В сумерках цветы фуксии и клумба с монтбрецией за окном превратились в однотонное полотно.
- Я рад, что ты не считаешь меня преступником,- решил я расставить все точки над "i".- У тебя есть право подозревать меня, Фларри.
- Но она же тебе нравилась!
От незатейливости его суждений у меня перехватило горло.
- Однако один ирландский писатель считал, что каждый человек убивает предмет своей любви.
- Ну, это все вранье? В тебе нет хребта, Доминик. Если бы ты только видел раны!- воскликнул Фларри.- Ну конечно, ты их видел. Никто не станет так кромсать тело, разве только в приступе ярости... или ревности... или неразделенной страсти... О нет! Я не интеллектуал, но в состоянии разглядеть врага у себя под носом. Уверен, у тебя не было причин ревновать. И ты не такой человек, чтобы от ярости потерять над собой контроль. Твои страсти не столь неистовы, чтобы взять над тобой верх.
Исходящие от деревенского алкоголика, никогда прежде не проявлявшего склонности к анализу человеческих характеров, эти доморощенные истины были мне неприятны. Следующее замечание хозяина дома меня шокировало:
- Скажи-ка, когда вы с Гарри почувствовали симпатию друг к другу?
Я уставился на Фларри. Это уже ни в какие ворота не лезло. Интуитивно почувствовав мое замешательство, Фларри откровенно произнес:
- Мне нужно поговорить о ней, Доминик. А с кем еще я могу вспомнить ее? Она мертва, а мы с тобой оба любили ее, так почему бы нам не воскресить ее хотя бы в мыслях? Ты сделаешь мне приятное.
