Не надо было быть семь пядей во лбу, чтобы не понять, что об этом они говорят на самом деле. Конечно, прилюдное унижение, тем более в таком патриархальном мире, где репутация цениться превыше всего остального, могло стать для нее крахом. Именно на это понимание и рассчитывали эти полукровки.
— Только попробуйте ко мне прикоснуться, и я за себя не отвечаю, — стараясь не паниковать, рявкнула Сашка.
Альбрехт не стал ничего отвечать, все и так было понятно, и не меняя ленивой размеренной походки, направился к девушке. Валлар закатил глаза, меньше всего ему хотелось участвовать в избиении младенцев, но и он понимал, что бунт должен быть подавлен любыми способами и лучше уж так, чем физические мучения, он встал сзади девушки, готовясь схватить ее по первому приказу Альбрехта.
Герцог замер в шаге от жертвы, жестко усмехнулся и пропел, заводя руку:
— Поиграем?
— Поиграем?
— С удовольствием, — пробормотала Александра, сжимая в руке бокал с недопитым вином и делая не твердый шаг назад.
Весь хмель, попавший в кровь и растворивший в себе часть нервозности, выветрился, стоило девушке поймать на себе холодный взгляд герцога. О, с каким предвкушением мужчина смотрел на Александру, словно только в мести к ней и был заключен весь смысл его существования в это мгновение. Он не мог понять, почему судьба подкинула ему именно эту особу с полнейшим отсутствием инстинкта самосохранения и до невозможности упрямую. Признаваться себе, что в глубине души он испытывал раздражение на девушку из-за того, что узнавал в ней себя в пору становления герцогом, ему не хотелось. Это выглядело слишком мелочно.
На узкие плечи, хрупкость которых не могла скрыть даже убогая одежда служанки, предостерегающе легли мужские мозолистые ладони и слегка сжали их. Валлар хотел таким образом удержать ее от возможных глупостей, а заодно поддержать, но вышло так, словно он собирался скрутить девушку, пока Альбрехт не исполнит задуманное.
Сам герцог, уверенный в своей власти от того, что браслет никогда не подводил прославленный род Хонштейнов, дразняще провел указательным пальцем по бескровным, искусанным от постоянного волнения губам Александры. Вернее он только собирался это сделать, примериваясь, как это сделать максимально не комфортно для девушки и уже было потянул к ней руку, но Сашка не двусмысленно осклабилась, приглашающе облизнув языком уголки губ: откусит палец не задумываясь и плевать ей на последствия. Иногда вкус секундного триумфа важнее самого тяжкого наказания. Ему ли это не знать.
Герцог нерешительно замер с протянутой рукой, думая, стоит ли оно того и решил, что обязательно сделает это, но позже.
— Тебе помочь или сама разденешься? Не будем заставлять ждать лорда Ларайе, он уже выгнал гвардейцев на тренировку на задний двор.
Девушке было страшно, но она храбрилась из последних сил. Подавшись вперед, Александра тут же убедилась, что Валлар держит ее крепко и отпускать не собирается, хрипло проговорила:
— Помочь. Я люблю, когда мне прислуживают.
Альбрехт сделал вид, что несговорчивость девушки его очень сильно расстроила, что он прямо-таки вынужден приступить к показательным действиям, но в этом виновата только она одна и кивнул графу:
— Милорд, помогите леди Дризен пройти во владения нашего дорогого сквайра.
— Может не стоит пугать леди вот так с ходу? Я бы вообще запретил Ларайе появляться на публике, он…
— Валлар! — герцог не повышал голоса, но по едва изменившемуся тону мужчины было ясно, что тему, которую поднял граф, не стоит развивать дальше.
Графу не хотелось обострять отношения со старым другом, но подобное отношение к женщине коробило его сильнее, чем беспокойство за то, как Альбрехт отнесется к его словам, поэтому он все же выдавил из себя:
— Ваша светлость, может, все-таки обсудим сложившуюся ситуацию в вашем кабинете? У меня сложилось впечатление, что леди Сандра все еще не совсем понимает…
— Милорд, — с улыбкой произнес Альбрехт, и графу не оставалось ничего, кроме как замолчать.
Валлару не нравилось все то, что происходило и он мысленно вздохнув, дал себе обещание, что потом обязательно поговорит с другом обо всем, но уже с глазу на глаз. Он давно не видел Хонштейна-старшего в таком возбужденном состоянии, хотя явного повода так выходить из себя у того не было. Подумаешь, девчонка не в восторге от браслета, ну так ей простительно, она не знает местных правил и жизни. А Альбрехт вцепился в нее мертвой хваткой, как будто не видит, что своей настойчивостью делает только хуже, это ведь не его Эсса и даже не прошлая Сандра, которые предпочитают язык силы. Все женщины разные и подход к ним должен быть соответственный.
— Леди Дризен, — мягко попросил граф девушку, склоняясь к ее уху, — пойдемте, здесь не далеко.
Александра дернулась и так же шепотом проговорила:
