— Вы падшая женщина, — повторил взъяренный Альбрехт, с трудом отводя взгляд от соблазнительных изгибов загорелой талии Сандры с очаровательным углублением на месте пупка, — чистейший разврат. Нормальная женщина от одной мысли бы о том, что предстоит прилюдно снять верхнюю одежду, упала бы без чувств на том же месте, и именно этого я и добивался от вас, признания и впечатлительности! И хотя такая беспардонность мне только на руку сейчас, но как вы могли…
— Сначала на себя посмотрите, пользуете барышень направо и налево в разных позах, а сами о невесте мне тут вещали, — обиделась Сашка, припомнив герцогу ранее утро, — бутончик то еще завял от вашего вранья? Или как вас там называли?
— Бутончик? — непроизвольно хрюкнул Валлар, многозначительно косясь на друга.
Судя по довольному виду графа, он только что получил огромное преимущество перед Альбрехтом и обязательно им воспользуется. Мужчина тактично отвернулся от откровенного боди девушки и пытался не смотреть в ее сторону, хотя время от времени инстинкты дамского угодника все же побеждали.
Девушка была зла: мало того, что ее попытались выставить на посмешище, так она оказалась еще и виноватой, что не правильно реагирует на действия Альбрехта. В обморок она, видите ли, мерзавка такая, не упала.
Задумавшись, лорды и Сашка, не сразу заметили, какая напряженная тишина стоит над двором. Гвардейцы стояли столбами и смотрели в их сторону, раскрыв рты, а к ней стремительно приближался тот самый мужчина, что ранее смотрел за процессом тренировки. На вытянутых руках он нес какую-то старую хламиду, которую сразу же бросил девушке на плечи и укрыл ее по самое горло. После чего развернулся к раздосадованному герцогу, и едва не срываясь от бешенства, просипел:
— Это что за представление на моей территории? Альбрехт, я видел, что после смерти отца, ты совсем отбился от рук, но я и подумать не мог, что все настолько серьезно! Как ты посмел вытворять здесь подобную нелепицу, да еще на моих глазах?
Сашу больше всего поразило не то, кто-то смеет разговаривать с герцогом так не почтительно, пусть и понизив голос, чтобы посторонние не догадались о чем идет речь, а то, что он это проглотил. Альбрехт весь как-то разом сдулся, став похожим на нашкодившего подростка и пробурчал:
— Ларайе, все совсем не так, как тебе показалось.
Мужчина, стоя к Александре спиной, поинтересовался с усмешкой:
— Это как? Здесь на самом деле не стоит полуголая девица? Вот ты мне скажи: ко мне вы зачем пришли? Чтобы мои ребята оценили? Ну, так если тебе уже мало остаться с женщиной наедине, так позови слуг. А ты…
Ларайе сурово взглянул на потупившегося Валлара:
— Ты же старше его, пусть всего на десять лет, но я так надеялся, что мозгов в твоей голове больше, чем у него и ты станешь за ним приглядывать. Видимо, зря.
Александра, с восторгом смотревшая, как легко и быстро этот удивительный человек усмирил двух лордов, и желая выразить ему свою признательность за то, что не побоялся вступиться за нее, легонько тронула мужчину за плечо. Он неожиданно напрягся и развернулся к девушке: медленно, словно нехотя. Сашка сразу поняла, почему воин, а это глядя на военную выправку и стать, был, несомненно, он: не убирал отросшие темные пряди волос в хвост или косу. Так он старался скрыть безобразный багровый шрам, начинающийся с левой скулы и заканчивающийся на середине лба. Удивительно, как только ему удалось сохранить глаза в целости и сохранности, которые сразу же расположили Сашку к себе.
Ясные, ярко голубые, выделявшиеся на закопченном от солнца лице как два василька среди чернозема. Вот только смотрели они на нее устало и как на пустое место. Александра вдруг с горечью поняла, что Ларайе спасал не ее, а репутацию герцога, заигравшегося во всесильного господина. Поняла и растеряла всякое желание его поблагодарить: что ему слова какой-то девки, пусть даже она и леди.
Мужчина расценил ее непроизвольное движение по-своему, сдвинул соболиные брови на переносице, лоб сразу же исполосовали морщины, сделавшие лицо еще более мужественным. Герцог перехватил его взгляд и поспешил вмешаться:
— Ты не понял, Ларайе, это не любовница, а моя заклятница.
Хмурый взгляд воина немного посветлел, но не стал менее подозрительным:
— А куда делась Сандра? Насколько я помню, это именно она была последней из младшей ветви твоего рода или я не в курсе каких-то новостей? В любом случае, кто бы ни была эта девушка, почему она стоит здесь в таком неподобающем виде, а ты потворствуешь этому?
Александра хотела было сказать, что не только потворствует, но является инициатором всего этого безобразия, на что герцог поспешно вставил:
— Это долгая история.
