— Козырь, ваша милость. Во времена Союза даже кэгэбисты не смогли заставить деда сменить не прилично звучащую, по их мнению, фамилию. Он всегда говорил, что даже фашисты не смогли его согнуть, когда взяли в плен и двое суток пытали, желая узнать, где партизанская лежка. А уж под своих, он тем более, подстраиваться не станет. Надеюсь вам понятно, к чему я это говорю?
Валлар смог уловить только общий смысл сказанного девушкой, но понял, что знать подробностей этого ему точно не хочется и только спросил:
— А дедушка у вас кто?
Александра была уверенная, что говорить о том, что он заслуженный вор с богатым прошлым, здесь не стоит, поэтому твердо произнесла:
— Настоящим человеком.
Это было достойным определением в глазах самой Сашки, но о чем именно шла речь, ни для графа, ни для Альбрехта не было понятно в силу особенностей их происхождения. Кровь всех имперцев была так сильно разбавлена многочисленными расами, что найти среди них чистокровного человека было практически невозможным делом. Зато здесь никто не косился друг на друга, как в других землях.
Валлар галантно предложил Саше руку, которую она с блеском проигнорировала и осталась стоять на месте, упрямо поджав губы. Альбрехт развернулся на каблуках и направился вон из зала, на ходу бросив через плечо:
— Или вы идете за нами добровольно, или я снова воспользуюсь браслетом. Если мне захочется, я могу даже приказать вам сброситься с крепостной стены и орать при этом какую-нибудь веселую песню.
— Вряд ли вы пойдете на это, по крайней мере, до тех пор, пока я вам нужна.
— Вы конечно интересная женщина, но если в вашем мире все такие, я лучше подумаю над вариантом, чтобы отправиться туда и купить верность нужного человека. Ну, так что?
Как можно было купить такую редкую драгоценность, как верность, Саша не знала, но мысленно пожелала ему успехов в этом неблагодарном деле.
— А вы не тратьте ни мое время, ни свое. Приказывайте. Я добровольно выполнять ваши «хотелки» не собираюсь, — отрезала Александра, сложив руки и вызывающе посмотрев на удаляющиеся спины дворян.
Она отчаянно шла на принцип не для того, чтобы что-то доказать Альбрехту, кто он вообще такой, чтобы о нем постоянно думать. А для того, чтобы понимать реальные возможности браслета подчинения и почему герцог, напропалую угрожая им, пока что воспользовался своим оружием лишь раз.
Альбрехт отвернулся, ничего не сказав, но буквально через несколько секунд тело Сашки ожило и против воли само пошло вперед. Движения поначалу были несколько деревянными, но потом походка выровнялась и даже ускорилась. Девушка быстро догнала лордов уже у лестницы, выкованной из потемневшей от времени бронзы. Чувствовала она себя при этом довольно жалко, пыталась сконцентрироваться и если уж не перехватить контроль над телом, то хотя бы частично ослабить его.
Внутренняя борьба давалась чрезвычайно сложно, лоб девушки через некоторое время покрылся испариной, пальцы затрясло от колоссального напряжения, которое она испытывала, но скоро, ей удалось чуть-чуть сжать мизинец на ноге. Поняв, что лазейка все-таки есть, Сашка тут же расслабилась.
Она искала подтверждения своей догадке, и она ее получила. Получалось, что браслет не ломал волю магией, в которую ей не очень хотелось верить, но все же приходилось: он напрямую давал возможность Альбрехту воздействовать на ее мозг. Из-за такого насильно наведенного моста между ее сознанием и герцогом, который знал, как с этим управляться, она была беззащитна ровно до тех пор, пока его воля сильнее ее. Оставалось лишь понять, как сделать так, чтобы сравнять их шансы.
Спустившись на первый этаж со стороны правого крыла, где челядь практически не попадалась на глаза, словно почуяли приближение хозяина и попрятались, они вышли во двор. Валлар пропустил девушку вперед, проводив ее сочувственным взглядом и как бы говоря, что нужно немного потерпеть и скоро все образумиться, а затем и сам вышел.
Задний двор по площади был не таким большим, как основной, в который входил даже фруктовый сад для прогулок владельца и его гостей. Здесь, кроме кузницы и еще нескольких мастерских, больше ничего не было. Земля была полностью укрыта под серыми плоскими булыжниками, а на ней столпилось три десятка молодых мужчин, одетых в просторную темную одежду. Они все поголовно были босыми, только что после пробежки и готовились к разминочным упражнениям: ходили с места на место, крутили руками и пытались восстановить дыхание.
Еще два десятка гвардейцев, которых поставили охранять крепостную стену и смотреть за всем, что твориться за ее пределами, с любопытством припали к маленьким бойницам и следили за товарищами внизу. А за всем этим беспределом присматривал крепкий коренастый мужчина лет тридцати пяти, сидевший на каменном основании колодца. Прямо напротив него располагалась кузница, из которой доносился характерный звон ковавшегося металла.
