Альбрехт не знал, как объяснить сквайру все так, чтобы он его понял и не подозревал в какой-то подлости. Возможно, он и был не прав, когда решил, что сможет сыграть на чувствах стыда девушки, но кто же его знал, что она не начнет хотя бы как-нибудь высказывать свои эмоции, когда он через браслет приказал Сандре расстегнуть рубашку. Это только ее вина, что все получилось именно так, он то рассчитывал совсем на другой эффект!
Ларайе, прекрасно знавший своего воспитанника, которого взращивал с самых пеленок, невозмутимо проговорил:
— Лично я никуда не тороплюсь.
Было понятно, что избавиться от него не получиться, скваир был очень дотошным эдрахом, даром что в его теле текла часть драконьей крови, придававшая и без того тяжелому характеру неприятный колорит каменного упрямства. Он был единственным, кого слушал герцог и позволял не только высказывать свое мнение, но и спорить с ним. Все дело в безмерном уважении и том, что Ларайе не раз спасал жизнь Альбрехту. Собственно он так и получил свой шрам, когда однажды прикрыл тело воспитанника. Сквайр знал, что имеет влияние на герцога, но пользовался им крайне редко, как например, сейчас, посчитав, что его мальчик по недальновидности моет себе навредить.
Александра не знала подоплеку отношений этих мужчин, но видела, что герцог прислушивается к Ларайе, поэтому все же вставила и свое слово:
— Я тоже никуда не тороплюсь и послушаю, почему его светлость так настойчиво отвлекает меня от своих личных дел.
Мужчина чуть заметно улыбнулся, обнажив жемчужные, аккуратные зубы и подмигнул ей. Герцог не собирался выяснять отношения в присутствии посторонних и махнув заинтересованным лицам рукой, направился в глубь двора, обогнул кланяющихся ему и графу гвардейцев. Затем скользнул в углубление между работающей кузницей и другими пристройками, попав в темный длинный коридор. Девушке идти туда совершенно не хотелось, это место наводило на мысли о средневековых пыточных подвалах: сырость, копоть на стенах и потолках от открытых светильников, странного вида железные кольца и крюки, вбитые под самый потолок.
Заметив, как Александра обеспокоенно оглядывается по сторонам, Валлар выдавил из себя завывающим голосом:
— Вот она, дорога в Преисподнюю…
Сашке показалось, что Ларайе едва не отвесил весельчаку крепкий подзатыльник, сдержавшись лишь в последний момент, буркнул:
— Шут.
Валлар пристыженно замолчал, больше не делая попыток заговорить, что вполне всех устроило. А сквайр тем временем пояснил специально для Саши:
— Я давно не живу на господских этажах, поскольку отвечаю за безопасность замка и мне необходимо иметь возможность быстро оказаться на стене, если что-то случиться. Поэтому его светлость Альбрехт любезно подготовил для меня жилье прямо здесь.
Мужчина резко остановился, толкнул неприметную дверь и вошел самым последним, пропуская вперед лордов и Сашку. Чуть задержавшись и стараясь не смущать мужчину рассматриванием его посеченного лица, Сашка опустила взгляд на свои уродливые башмаки и шепнула:
— А почему вас называют сквайром?
Ларайе приподнял брови: как можно не знать таких простых вещей, но все же ответил:
— Сквайрами называют младших сыновей дворян, у которых есть земельные владения. Я не вхожу в высшее общество, не представлен ко двору, хоть и лорд. Но больше мне нравится обращение: капитан. Я с юных лет служил его светлости Адольру, отцу Альбрехта, потом был его наставником, научил всему, что знаю сам и теперь доживаю свою жизнь в роли капитана его личной гвардии.
— Судя по вашему рассказу вам должно быть не меньше шестидесяти лет, — растерялась девушка.
Мужчина, услышал такой милый бред, коротко хохотнул:
— Должно быть, но мне, к сожалению, раза в четыре больше.
Александра сочла за лучшее промолчать, и подняв взгляд, осмотрелась: жил капитан намного лучше своего ученика. Беднее конечно, здесь не было тех модных деталей интерьера, что Сашка уже видела в спальне герцога, но в простом убранстве светлых оттенков, девушка чувствовала себя проще лучше, чем в роскошных покоях владельца замка.
Не дожидаясь, пока единственное кресло займет кто-нибудь из ушлых лордов, в него тут же опустилась девушка и приглашающе махнула в сторону кровати и единственного стула напротив него:
— Садитесь, господа, в ногах правда нет.
Пока высокородные лорды мешкали, Ларайе успел сесть на стул рядом с Александрой и весело поинтересоваться у воспитанника, где он откопал столь шуструю заклятницу. Герцог вестись на провокацию не спешил и лишь мрачно разглядывал браслет на руке девушки, раздумывая над тем, не воспользоваться ли им еще раз. Поймав изучающий взгляд Альбрехта, она демонстративно выставила оголенную руку с украшением на всеобщее обозрение.
— Будь моя воля, закопал бы обратно, но искать кого-то еще, у меня уже нет времени.
