– Ну-у! Понимай как знаешь. В общем. Компаньон. Джордж Данбар надевает цилиндр и просит меня немного подождать… Джордж всегда выглядел так, будто делал несколько тысяч в год – пижон… Пойдем, старина! И вот они с капитаном Гарри выходят вместе – по небольшому дельцу к поверенному за углом. Капитан Гарри, когда бывал в Англии, приходил в контору брата около полудня. Сидел в углу, как пай-мальчик, читал газетку и покуривал свою трубочку. И вот, стало быть, выходят… Образцовые братья, – говорит Клути, – неразлучники – я-то в этом детском саду за фруктовые консервы отвечаю… – и все в таком духе. Потом слово за слово: а что за посудина этот «Сагамор»? Ах, во всем флоте лучше не сыщешь? Так поглядеть, вам все суда хороши. Это ваш хлеб. Я вам так скажу: все равно что положить деньги в старый чулок; хотя нет – в чулок и то лучше!
Он глубоко вздохнул, и я заметил, как его рука, до того спокойно лежавшая на столе, медленно cжимается в кулак. При всей его монументальной неподвижности такой жест вселял страх, подобно знаменитому кивку Командора.
– Так что заметь, уже тогда, – проворчал он, – уже тогда…
– Постойте, – перебил я, – мне говорили, что «Сагамор» принадлежал «Манди и Роджерс».
Он презрительно фыркнул.
– Чертовы лодочники, язык – что помело. Ну ходили под их флагом, так это другое. По уговору. А дело вот как было: когда старик Данбар умер, капитан Гарри уже на них работал. Джордж бросил банк, в котором служил, и на свою долю наследства начал дело. А Джордж толковый был. Сперва склад открыл, потом древесиной занимался, консервированными фруктами, ну и тому подобное. А капитан Гарри дал ему свою долю в оборот… У меня корабль – не пропаду. Но тут Манди и Роджерс решают перейти на пар и начинают продавать старые суда иностранцам. Капитан Гарри загрустил: распрощаться с командой, с любимым судном – скверное дело. И тут вдруг братьям опять привалило – старуха, что ли, померла или вроде того. Нормально так привалило. А Джордж и говорит:
«У нас с тобой как раз хватит, чтобы выкупить „Сагамор“…»
Тебе ж для дела деньги нужны, горячится капитан Гарри, а второй только смеется: да дела-то идут. Старина, да я пригоршню соверенов заработаю быстрее, чем ты трубку раскуришь… Манди и Роджерс и рады: разумеется, капитан. Можем даже взять судно в управление, как будто и не продавали… Ну, при таком раскладе судно было хорошим вложением. Ага, хорошим – на тот момент.
Тут он слегка повел головой, что в его случае было равнозначно проявлению сильнейшего чувства.
– Имей в виду, что Клути тогда еще и в помине не было, – грозно пробормотал он.
– Как скажете, – отозвался я. – В таких случаях пишут – прошли годы. И вся недолга.
Он смотрел на меня некоторое время отсутствующим взглядом, будто погрузившись в мысли о годах, которые я с такой легкостью пропустил; а ведь это были и его годы – и до, и после появления Клути (последних прошло не так уж много). Когда он снова заговорил, в его сумбурной, но выразительной речи я уловил желание донести до меня, как повлияло на Джорджа Данбара длительное общение с Клути – этим беспринципным, ушлым пройдохой, обезоруживающее обаяние которого (забавный мужичонка) питало его бесшабашный авантюризм.
– Он настаивал на том, чтобы я все подробно расписал, и я заверил его, что это вполне в моих силах. Потом упорно втолковывал мне, что у Джорджа были взлеты и падения (брат же тем временем безмятежно ходил туда-сюда под парусом); что временами он садился на мель – и это весьма его тревожило, поскольку у него была молодая жена с запросами. В общем, дела шли не очень гладко; а тут Клути повстречал в городе человека, который продвигал патентованные пилюли (чем Клути в Америке занимался), и не без успеха, но если как следует вложиться в рекламу – тысяч так на несколько, – то дело выгорит почище золотой жилы. Такие перспективы увлекли Клути, тем более что он в этом разбирался. Ясно было, что когда подвернулась такая уникальная возможность, новый компаньон Джорджа буквально загорелся этой идеей.
И вот каждый день около одиннадцати он приходит в кабинет Джорджа и поет ему эту песню, пока тот не начинает скрежетать зубами от ярости. Заткнись! Какой толк? Денег все равно нет. Едва хватает на плаву удержаться, какое там вкладывать тысячи в рекламу. А предложить Гарри продать судно он никогда не осмелится. Об этом и думать нечего. Брат до смерти расстроится. Это будет для него конец света. И уж точно не ради такого дела!.. «Афера, думаешь?» – кривит губы Клути… Джордж идет на попятный: «Да нет, это ж каким чистоплюем надо быть, чтоб после стольких лет в торговле такое подумать». Клути смотрит на него пристально так: «А речь-то вовсе не о продаже. Уверен, что старое корыто уже и на половину страховой стоимости не потянет». И тут Джордж на него как набросится: «Так что ж ты все зубы скалишь над нашей посудиной, три недели уже? Мне, кстати, надоело».
