– Хм, – буркнул он с сомнением и вернулся к своему насмешливому тону. – Месяц или около того спустя прибывает «Сагамор». Поначалу все рады… Здорово, братец Джордж! Здорово, Гарри, старина! Но вскоре капитан Гарри стал замечать, что его башковитый брат выглядит неважнецки. А Джордж и вправду мрачнеет день ото дня. Никак не может избавиться от этой мысли, что ему Клути напел. Втемяшилась она ему. А Гарри не может понять, что не так. Дела идут? Вполне себе. Дел невпроворот. Все в порядке… Ну, Гарри, ясное дело, с легкостью этому поверил. Начинает подтрунивать над братцем в своем развеселом духе, дескать, мы тут деньги лопатой гребем. А у Джорджа аж рубашка от пота к спине прилипла. В общем, осерчал он на капитана. Вот дурень, думает. Деньги лопатой гребем, ага! И тут его осеняет: а почему бы и нет? А все потому, что идея эта крепко засела у него в голове.
Но на следующий день он дал слабину и говорит Клути… «Может, все-таки лучше продать. Потолкуешь с моим братом?» Клути опять, в сотый раз, объясняет, что продажа – не вариант, как ни крути. «Сагамора» надо – как он это называл, щадя чувства Джорджа, – томагавкнуть. Но Джорджа от этого слова всякий раз передергивало. «У меня на примете подходящий человечек имеется, готов провернуть это дельце за пять сотен, да с превеликим удовольствием», – Клути говорит… От такого поворота Джордж аж зажмурился, а сам думает: «Чепуха! Быть не может такого человека. А если вдруг найдется, кто знает, может, дело и выгорит».
А Клути все хохмит. Уж такая манера – про что ни заговорит, все у него в шутку оборачивается. «Ты, – говорит, – Джордж, у нас гражданин добропорядочный. А добропорядочность – она для трусов, а трусливей тебя я во всем мире не встречал. Да ты даже с братом своим поговорить боишься и рта при нем не можешь раскрыть, когда нам всем тут такая удача прямо в руки плывет». Джордж пришел в ярость: ничего я не боюсь, поговорю. И кулаком по столу. Клути похлопал его по спине: скоро, говорит, выбьемся с тобой в люди.
Но только Джордж собрался с капитаном поговорить – сразу сердце в пятки ушло. Над предложением посидеть на берегу капитан только смеется. Никаких отпусков ему не нужно, спасибо, увольте. А вот Джейн не прочь в этот раз в Англии остаться. Погулять там и сям, со знакомыми повидаться. Джейн была жена капитана: круглолицая, приятная такая дама. В тот раз Джордж отступил, но Клути настаивал. И вот он снова заводит. А капитан только брови хмурит. Потому хмурит, что в недоумении полном. Не понимает ничего. Он жизни себе не представляет без «Сагамора»…
– А, теперь понял! – воскликнул я.
– Ни черта ты не понял, – гаркнул он, обратив на меня презрительный всесокрушающий взгляд.
– Прошу прощения, – пробормотал я.
– Хмм. Ну да ладно. Вид у капитана Гарри очень суровый, Джордж аж съеживается весь внутри… «Да он насквозь меня видит…» Ничего он не видел, конечно, но Джордж к тому времени уже от тени своей шарахался. С Клути тоже юлит. Намекает компаньону, что, мол, брат уж почти решился пересидеть рейс на берегу и все такое. Клути ждет, ногти грызет от нетерпения. Он таки нашел человечка на это дело. Веришь – нет, в своей же гостинице – где-то неподалеку от Тоттенхэм-Корт-Роуд. Приметил одного – вроде постоялец, а вроде и нет, – слоняется по темным углам. Вроде как «хозяин дома», скользкий такой типчик. Глаза темные. Лицо белое. Хозяйка – вдовой представлялась – только и твердит про мистера Стаффорда; мистер Стаффорд то, мистер Стаффорд се… В общем, Клути зовет его выпить. Вечерами-то он все по барам рассиживал. Не то чтоб пьяница, так – компании ради; любил поболтать с разными людьми… Привычка такая, американская манера.
И вот Клути зовет этого малого на стаканчик – раз, другой, третий. Так себе компания, надо заметить. Хвастаться ему особо нечем. Сидит тихонько да пьет, что нальют, глаза прикроет, вроде как застенчивый… «Не повезло мне», – говорит. А по правде, вышибли его из крупного пароходства за недостойное поведение; но корочки-то при нем осталась, как ты понимаешь; а он покатился по наклонной, и, похоже, не без удовольствия. Лишь бы не работать. Сел вот на шею вдовушке, что держала пансион.
– Да быть того не может, – решился я вставить слово. – Капитанские корочки, говорите?
– Еще как может. Знавал я таких, что и кондукторами устраивались, – прорычал он с презрением. – Ну. Уцепятся за ремень на приступочке, болтаются и вопят: «Два пенса до конечной». Все от пьянства. Но этот Стаффорд был другого сорта. В аду таких вот Стаффордов полно. Клути, случалось, над ним посмеивался, и тогда его полуприкрытые глазки злобно эдак поблескивали. Но вообще Клути был с ним добр. Клути из тех, что и шелудивого пса не обидит. Ставил этому фрукту выпивку да, бывало, выкатывал полкроны – вдовушка-то мистера Стаффорда карманными деньгами не баловала. Почти каждый день грызлись у себя внизу…
