Клути потому и пришла эта идея разделаться с «Сагамором», что Стаффорд этот моряком был. Присмотрелся к нему, решил, что на такую авантюру ему пороху хватит, и как-то вечером говорит… «Думается, вы не прочь были бы выйти в море еще разок…» Тот, не поднимая глаз, отвечает, мол, на это и времени жалко, тем более за такие гроши… «А что если жалование капитанское на рейс, да пара сотен сверху, если вдруг случится вернуться без корабля. Тонут суда, случается…» А Стаффорд этот: «И не говорите!» – и дальше прихлебывает из своего стакана, будто его это не касается.
Клути на него малость поднажал, а тот в ответ ему дерзко так говорит, позевывая: «Не вижу перспективы, а вы?» – «Да нет, – говорит Клути, – какие перспективы! В любом случае вас это не коснется. Дело-то разовое. Так во сколько вы оцениваете свои перспективы?» – спрашивает… Тот уже совсем заскучал, чуть не спит. Ленивый был прохвост для таких дел. В карты по мелочи облапошить, женщину взять в оборот, чтоб деньги вымогать или выпрашивать – вот это больше по его части. Клути прошипел страшные проклятья – все это в баре «Подкова» на Тоттенхэм-Корт-Роуд. В конце концов за вторым стаканом Горячего Тодди по шесть пенсов они сошлись на том, что за пятьсот фунтов можно «Сагамора» и томагавкнуть. И вот теперь Клути ждет – дело за Джорджем.
Проходит неделя, другая. Этот тип слоняется по дому, как будто ничего и не было, и Клути начинает сомневаться, возьмется ли он взаправду за это дело. Но тут он, как обычно потупив взор, останавливает Клути у двери: «А что слышно о той работенке, что вы предлагали?» – спрашивает… Он, видишь ли, обошелся с хозяйкой сквернее прежнего и теперь ждет, что поднимется дикий скандал и ему наверняка дадут отставку. Клути и рад радешенек. Джордж так юлил перед ним, что он и взаправду решил, что дельце, считай, на мази. И он говорит: «Да. Настало время представить вас моему другу. Берите шляпу, и пойдем…»
Заходят эти двое в контору, а Джордж за своим столом, в панике – глаза вытаращил и сидит. Видит долговязого парня – лицо смазливое, взгляд тяжелый, веки опущены; короткое засаленное пальтецо, котелок потрепанный, весь осторожный такой – по всякому движению видно. И думает про себя: так вот он какой из себя эдакий-то человек! Нет, не бывать этому… Клути их друг другу представляет, а парень этот оборачивается – стул проверит, только потом сядет… А Клути свое: человек в высшей степени компетентный… Тот сидит молча, ни слова не проронит. Да и Джорджу говорить невмоготу – в горле совсем пересохло. И тут выдавливает: «Хм. Хм. Ах, да – сожалею, не хотел вас расстраивать, но братец мой – планы у него переменились – он сам пойдет в рейс».
Человечек, значит, встает, глаза в пол, как у кисейной барышни, и плавно выходит кабинета, и слова не проронив. Клути за подбородок схватился и все пальцы разом прикусил… Джордж приходит в себя и говорит. Не дело это. Как можно? Вот только корабль сгинет, Гарри поймет, в чем дело. Он же сам к страховщикам пойдет, если что-то заподозрит, ты ж его знаешь. Это ж родному брату в душу плюнуть. Как я могу такую штуку с ним провернуть? Ведь нас с ним двое на всем белом свете – он да я…
Клути изрыгает страшное ругательство, вскакивает, бросается в свой кабинет, и Джордж слышит, как он там все крушит. Немного погодя он идет к двери и дрожащим голосом говорит: «Ты меня о невозможном просишь…» Клути, как тигр в клетке, вот-вот выскочит и разорвет его в клочья, но лишь приоткрывает дверь и спокойно произносит: «Раз уж о душе заговорили, твоя-то не больше мышиной будет, вот что я тебе скажу…» Но Джорджу все равно – с души камень как-никак. А капитан Гарри тут как тут… «Здорово, братец Джордж. Я припозднился чуток. Как насчет перекусить в „Чеширском“, а?..» – «Конечно, старина…» И отправляются на обед. Клути же в тот день так ничегошеньки и не поел.
Какое-то время Джордж чувствует себя так, будто заново родился; но тут Стаффорд этот начинает крутиться поблизости. Первый раз Джордж подумал, что обознался. Но нет – только он за порог – снова видит, этот тип притулился на другой стороне улицы. Джордж нервничает, но ему нужно ехать по делам; и пока тот переходит дорогу, Джорджа уж и след простыл. Он уворачивается раз, другой, третий, но в конце концов тот припер его прямо у двери… «Что вам нужно?» – спрашивает он, пытаясь напустить на себя свирепый вид.
Видать, скандал таки грянул в том пансионе, и вдовушка эта, пылая ревностью, так на него взъелась, что грозилась в полицию заявить. Этого мистер Стаффорд не мог допустить; потому и слинял, что твой испуганный олень, и вот оказался, можно сказать, на улице. Клути с таким зверским видом ходит, что и подойти к нему страшно; а Джордж вроде помягче будет. Полсоверена его бы выручили, ну или сколько не жалко… Не повезло мне, говорит он робко так, и вкрадчивость эта Джорджу горше самой крепкой ругани. Примите во внимание глубину моего разочарования, говорит…
