– Нет, этого нам пока никто не разрешил. Хотя мы двигаемся в данном направлении. Пока что рассылки, поздравления с праздниками. Скидки для родительских комитетов. Я предлагал устраивать в кинотеатрах стендапы, шоу-программы. Всегда можно найти те ниточки, за которые нужно вовремя и как следует потянуть.
– Знаете, я в последний раз был в кино лет пять назад. Посмотрел какую-то дрянь. И больше не пойду.
– Зря. Сейчас мы на пороге того, чтобы снимать много фильмов с эмоционально близкими зрителям сообщениями. Мы рассчитали все. Идеальный баланс. Нужно немного искренности и свежести. Для этого их и собрали, – Рублев махнул рукой в сторону окна. – Зря, конечно. Он и сам это понял, что зря.
– Артур?
– Артур. Они не производят контент, который задержит зрителя. Вы знаете, какие у них ничтожные тиражи? Самый захудалый кинопродукт соберет больше зрителей, чем самый успешный книгопродукт!
– Возможно, вы правы, но фильмы снимать дорого, а издавать книги – нет. Поэтому вам нужно собрать гораздо больше зрителей, чем вы собираете. Я сейчас правильно понял? Не отвечайте. Расскажите, где вы были вчера с самого утра и до полуночи.
– С самого утра я спал. У меня напряженная работа, мне нужно отсыпаться. В восемь часов – пробежка. В девять – спортзал. Он здесь, правда, из двух тренажеров состоит. В десять тридцать – совещание по видеосвязи. До половины второго – работа за компьютером. Потом обед. В тринадцать сорок – лекция на тему «Графики зрительской лояльности, востребованный контент в индустрии впечатлений». Они все, кстати, даже не знали, что работают в индустрии впечатлений, от меня узнали. С пятнадцати сорока пяти у меня опять было совещание, к семнадцати я подошел на финальную лекцию Артура.
– На которой он должен был что-то объявить…
– Сначала хотели сделать программу для литераторов как для сценаристов. Но поговорили с ними и поняли, что они просто пропьют эти стипендии. Это в лучшем случае! Артур так решил. А я ему сразу говорил, что это все дохлый номер.
– Вы считаете, собрать здесь писателей было плохой идеей?
– Да нет, идея прекрасная, нам же под нее финансирование выделили… – Рублев закатил глаза, многозначительно указал пальцем в потолок и заговорил шепотом. – Оттуда. Просто звать надо было не этих. Не надо было с Доспеховым связываться. Нормальных надо было звать. Молодых, бодрых, кого можно чему-то научить. Мы ожидали увидеть тех, о ком хотя бы слышали… эти… Любовина, Свердловская, кто там еще… Которые хотя бы на ТВ засветились или у видеоблогеров, или хоть в театре как-то худо-бедно. Даже вы, наверное, слышали. А Федор все неправильно понял. Ему сказали про идеи, про искренность. Но мы-то не ту искренность имели в виду! Искренность, любовь в тренде, но ведь все это можно сымитировать! На то мы и профи киноиндустрии. И совершенно необязательно собирать здесь десять неудачников, которые в данной теме ничего не понимают.
– Вам не понравились писатели! – внезапно встрял Доспехов, совершенно непонятно откуда взявшийся, как будто он все время стоял за спиной Рублева. – Знаете, не все, что заметно, производит столь же заметный эффект, – продолжил Доспехов, – Царь-колокол никогда не звонил, Царь-пушка никогда не стреляла. Вы же были в Кремле, Егор Антонович? Хотя бы в детстве? Хотя бы с экскурсией? А у нас в одном из номеров висит ружье, которое тоже никогда не стреляло. И не выстрелит. Оно из цельного полена сделано. Как Буратино. Имитация ружья.
– А должно бы выстрелить! – дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Солярского. – Вы извините, что невольно подслушал. Я ручку забыл. Из подарочного набора.
Солярский подошел к столу, аккуратно взял ручку, заложил ее за ухо, слегка поклонился, вышел и прикрыл дверь, оставив заметную щель.
Илья Борисович встал, тяжело опираясь о стол, медленно дошел до двери и хлопнул ею как следует. Ему хотелось, чтобы нос или ухо Солярского хорошенько прищемило. Он даже испугался такого своего желания.
– Итак, вам не понравились писатели? – Илья Борисович сделал из утверждения Доспехова вопрос и в упор посмотрел на Рублева.
Рублев развел руками.
– Они ничего не знают и не хотят знать ни о миссии, ни о ценностях. Трансформации компетенций вынуждают создавать новые рынки. Методы многослойных сегментационных исследований… Я вижу, вам неинтересно.
– Судя по всему, писатели от вас тоже не в восторге. За ужином вы сидели с Князевым?
– Да. Но мы недолго сидели, все наши быстро разъехались. Я и Князев остались последними. К нему подсела эта Рощина с красными волосами. И что-то втирала. Долго. Я хотел поговорить и ждал. Но потом к нему подсела еще и красотка с ногами. А мне позвонили по видеосвязи, и я ушел в номер – здесь нормальный интернет только в номерах. Был. Сейчас ведь вообще никакой связи. Вернулся – а его нет, Артура. И все уже разошлись, только Солярский курит у входа. И наш фотограф там полулежал на лавочке. В совершенно свинском состоянии. Я попробовал его поднять, тогда он вообще сел в лужу.
– А что он сделал?
– Я же сказал. Там такая лужа огромная перед беседкой…