– Конечно. Он сказал, что они сделали программу для сценаристов. Стипендия, условия финансовой независимости, путешествия, дополнительное образование и коучинг. И что они хотели бы как-то поддержать и писателей. Чтобы все писатели не пошли сразу в сценаристы. Сказал, тогда писателей не останется. Сказал, что нам эта программа сценарная не подойдет, потому что она может навредить творчеству. Мы удивились, конечно. Как может творчеству навредить стипендия? Он сказал, что, если просто дать нам денег, это нам не поможет, но вроде бы они что-то придумали и скоро объявят. И сразу же запустят. Вот прямо с нами. Он все говорил, говорил, а мы ждали, ждали… И вот остается минут десять до ужина, и он вдруг говорит: «Присылайте ваши заявки на будущие книги, а мы их прочитаем и подумаем, как их экранизировать. Напишите поэпизодник. Мне тут сказали, что у вас это называется “оглавление”. Чтобы были названия глав, и что будет происходить в каждой». Так и сказал…
– А что вам не понравилось?
– Вы не понимаете? – Жанна откашлялась, ее голос стал резким, и Илья Борисович почувствовал, что мерзнет, хотя кондиционер так и не заработал.
– Не понимаю. Ведь, чтобы получить деньги, нужно сначала что-то сделать. Вам предложили…
– Синопсис! Синопсис книги. Можно написать книгу по плану, многие так делают. Только это ненастоящие книги. Книжка появляется постепенно. Каждая глава – открытие для пишущего. Он не может заранее знать, что в ней будет! Иначе теряется вся магия. По синопсису, по плану можно написать только барахло.
– Ну за всех не говорите…
– Я говорю за себя. За Сержа. За Ряхина, за Бойцову. Синюшину терпеть не могу, но и за нее тоже. И она не сможет двух слов связать по плану. Вы поймите, сюжетов – ограниченное количество. Как нот. Их всего семь. Но из этих семи нот композиторы сочиняют самые разные… Банальности говорю. Но это так и есть! Сюжеты – это инструмент. Придумать сюжет, хай-концепт, как они это называют, – ничего не стоит, но придумать сюжет – не то же самое, что написать книгу. Настоящую книгу, в которой есть то, о чем говорит Артур. То, чего ему не хватает… То, ради чего он нас собрал…
– Идеи? – догадался Илья Борисович.
– Идеи, мысли, настоящая жизнь. В одной книге очень много всего. Школьный вопрос: «Что хотел сказать автор?» Чаще всего автор и сам этого не понимает. А Артур предлагает…
– Предлагал, – уточнил Илья Борисович.
– Ну да!.. Предлагал заранее сказать – книга будет вот об этом. В ней вот такая мысль, такие герои. У них арка, арка героя, как у него, у Артура, в этом плохом кино, которое они снимают. Я ведь хотела понять, как они думают. Поступила на сценарный и выучилась. Знаю все схемы. Исходное событие, конфликт, арка, повороты, антагонист, кульминация. Вот это вот все. И эти знания только убедили меня в том, что экранизация делается по другим правилам. Или вообще без правил. Искусство не воздействует на человека, если в его основе – схемы. Нужно что-то почувствовать, кроме потребности получить финансовую поддержку от государства.
– Так это у вас как раз такая потребность!
– Это у него, у Артура, такая потребность. Думаете, почему они заинтересовались писателями? Им выделяют бюджет на экранизации. Вот они приходят и говорят – принесите нам сценарную заявку на свои книжки. Чтобы и конфликт, и повороты. Все, к чему мы, киношники, привыкли, все, что мы умеем обрабатывать. Только мы пишем новое, не всегда получается, но мы хотя бы пробуем. А они делают старое. И прямо, не стесняясь, спрашивают: как получить идеи из ваших книг, не читая их. Как похудеть без диет? Как научиться плавать, не входя в воду? Как…
– Успокойтесь! Я понял. Кажется, понял.
– А знаете, я думаю, читать – не такой уж тяжкий труд. Тут главное начать. За эти два дня Артур успел бы прочитать пару книг.
– Слушайте, он ведь ничего плохого вам не сделал. Вы просто не поняли друг друга.
– Вы правы, конечно. Он ничего плохого не сделал. Просто он потыкал в нас палочкой. И это было чувствительно. Каждый уже прожил этот счастливый, финансово-независимый год в своей голове. Каждому показалось, что сейчас все изменится. Я одного понять не могу – эти киношники говорят, что у них нет времени читать книги. А есть у них время на все эти бессмысленные питчинги?
– Питчинги?
– Об этом вам лучше Рощина расскажет. Она у нас ветеран питчингов. Самое обидное, что я так и не успела здесь порисовать. Но нас же не отпускают пока?
– Нет, я никому не разрешаю покидать территорию.
– Вот и отлично! – Жанна тепло улыбнулась. – Хотите, напишу для вас букет флоксов?
Мужчина без возраста, в очках, лохматый, заросший бородой, с жирным рыжим котом на руках, прошел в комнату и встал у стены. На плече у мужчины висела нелепая офисная сумка для ноутбука, таких Илья Борисович не видел с начала нулевых.
– Вы присаживайтесь! Марк Анатольевич Свайбер? – спросил Илья Борисович.
– Марк Анатольевич, – повторил за ним мужчина, подошел к стулу, сел и сцепил руки вокруг кота.
Кот свернулся на коленях Свайбера и громко замурлыкал.
– Можно я сразу осмотрю ваш… багаж?