– Вот и отлично. Вы подумайте, а я просто буду рядом и понаблюдаю. Вот я заметил: не так много деталей, которые можно с вами ассоциировать. Только сумка и блокнот. Оружия у вас нет. Значит, выстрелить должен блокнот…
– Что?.. – Илье Борисовичу захотелось позвать на помощь.
– Случайных деталей быть не должно. Если у вас есть блокнот, он должен выстрелить, то есть сработать. Это воля покойного Артура. И еще вам, как герою, нужна какая-то странность. Вы не левша случайно?
– Нет, я не левша, – медленно проговорил Илья Борисович, стараясь звучать угрожающе.
– Ладно, особенностей я добавлю при редактуре. Давайте разберемся с главным. Антагонист. Кто ваш антагонист? Ну, кто вас здесь больше всех бесит?
– Как вам сказать…
– Я понимаю, вы намекаете на меня, но у нас с вами ничего не получится. Конфликт. Его нет! Вы мне симпатичны. И я вам тоже не противен. Может, у вас есть какой-то внутренний конфликт?
– У меня нет внутреннего конфликта!
– Плохо. Ладно, будем считать, что у нас вселенский конфликт. Или социальный. Вы богаты, а мы бедны.
– С чего вы взяли, что я богат?
– Вам хватает на еду?
– Ну конечно!
– Вот видите! Цель ваша ясна и не ясна одновременно. Казалось бы, цель – раскрыть преступление. Однако… Вот мы и подошли к выбору. У вас был выбор или видимость выбора, когда Семенова вас разыграла. Не удивляйтесь! Конечно, все в курсе…
Илья Борисович резко обернулся и сжал кулаки.
– Ну, извините, – продолжил Солярский, пожав плечами, – это была не моя идея, это она сама придумала. У вас был кризис, так? И вы сделали неправильный выбор. Опыт кричал, что нельзя, но вы не устояли, потому что Семенова вам очень понравилась. Только сцена с выбором должна быть ближе к началу. Я переставлю. Вот почему вы здесь остались? Вы должны были остаться из-за Семеновой! А не потому, что вас Федя попросил. Поправим. Ваш характер должен раскрываться постепенно. Выбор сделан. А цель вам нужно обрести не просто в начале, а в какой-то яркой сцене. Если ваша цель – раскрыть преступление, найти убийцу – это одна история. Если ваша цель заполучить Семенову – другая. И вот еще. У нас здесь нет интернета, и телефоны не работают. Это удобно для развития сюжета детектива, но отсутствие связи уже превратилось в жанровое клише… В каждом детективе все проблемы следователя объясняются тем, что он вынужден один, в крайнем случае с бестолковым помощником, расследовать дело, не имея той дополнительной информации, которую предоставляет лаборатория: отпечатки пальцев, анализ ядов… Как вы считаете, может мне, в моей версии, обойтись без грозы? Пусть у вас будет интернет. Он ведь все равно может вам не помочь?..
Илья Борисович резко сменил направление и ускорил шаг, но Солярский не отставал.
– Но больше всего меня беспокоит финал. Может, вам все бросить? Сомневаетесь? Вот этот момент! Вам нужно совершить какой-то подвиг… Если вы хотите остаться главным героем…
– Я не хочу остаться главным героем. Мне нужна тишина.
– Одно другому не мешает. Может, вам признаться ей в любви?
– Кому?
– Семеновой. И любовь поможет вам раскрыть дело.
– Какой-то дурдом! Где Федор?
– Знаете, какая у меня главная проблема?.. Артур говорит, писать надо каждый день, надо быть в тонусе.
– Меня не интересуют ваши проблемы, – Илья Борисович посмотрел Солярскому в глаза, но никакой реакции не последовало.
– И все-таки цель у нас, то есть у вас, не слишком яркая, скучная. Герою должно быть что-то очень сильно надо! Цель должна быть сложно достижимой. А тут и так все понятно.
– Что вам понятно?
– Рублев – убийца. Все улики против него. И у него нет алиби. А мотив есть. Так какие препятствия у вас для достижения цели?
– Вы! Вы препятствие! Уйдите, иначе я…
– Достанете свой блокнот? Без этой сцены можно обойтись. Если в сцене идет повтор, она просто не нужна. Это не я придумал, это кто-то из сценаристов Артура… Один из авторов книг о том, как конструировать сюжет. Но и не только. Весь этот схематоз толкают во всех школах писательского и сценарного мастерства.
– Я не имею отношения к таким школам! – Илья Борисович прикрыл глаза, опять начинала болеть голова.
– Это вам только кажется. Они повсюду! А я, знаете, ничего не придумываю. Написал детективный рассказ про серийного убийцу. Представьте, три жертвы лежат в больнице маленького городка с тяжелыми отравлениями. Следователю удается выяснить, что, перед тем как попасть в больницу, все они ходили на свидание в кафе с одним и тем же человеком. Изучая соцсети этих женщин, детектив замечает большое количество орфографических ошибок в их постах. В конце концов, он собирает улики и понимает, что преступник – корректор в местном издательстве. Он находил женщин, пишущих с ошибками, приглашал на свидания и травил. Так сказать, очищал русский язык. Рассказ у меня не приняли – сказали: «Неправдоподобно!» А я же, говорю, ничего не придумывал. Просто слегка докрутил Четве́ргова, с него писал.
– Хотите сказать, Четве́ргов все-таки способен убить человека?