– Федор! Доспехов! – крикнул Илья Борисович.
В двери тут же появилась голова Доспехова.
– Родион Игнатьевич, все в порядке? – Доспехов обеспокоенно смотрел на Ряхина и как будто не замечал кулака, который все еще торчал прямо перед носом у Ильи Борисовича.
– Я вынужден буду применить силу, – тихо сказал Илья Борисович.
– Ни в коем случае, – Доспехов подошел к Ряхину и обнял его за плечи, – Родион Игнатьевич себя не очень хорошо чувствует. Он прекрасный человек и большой талант. Вы не читали «Скатерть-самобранку»? А вы почитайте! Родион Игнатьевич… вы…
– Федя, брось. Я не прав. Он-то тут при чем? – Ряхин опустил кулак и постучал им себе по голове. – Это я дурак. Опять повелся. Они ведь книг не читают! У них на это времени нет. Артур мне говорит – какая у вас идея в книге? Надо выделить одну идею. Да если бы она у меня была одна, разве стоило ради нее целую книгу писать?
– Федор, он может отвечать на вопросы? В состоянии то есть? – спросил Илья Борисович.
И Ряхин тут же всполошился:
– Да проспал я почти все время. Бухал и спал. И опять бухал. Чтобы всего этого не видеть. На первой же встрече он мне про идею сказал. Я и сорвался. Год не пил. И все… к чертям.
– Илья Борисович, думаю, тут все ясно. Родион никак не мог. Даже если бы захотел… Он не тот, кого вы ищите!
– Пожалуй, не поспоришь, – Илья Борисович вышел из комнаты и вернулся с бутылкой воды. – Давайте следующего.
– Может быть, перерыв? Время обеда!
– Аппетита нет.
– Понимаете, у меня машина сломалась.
– Бойцова Ксения Николаевна? Полных лет?..
– Тридцать три. Ладно, тридцать восемь. Я не скрываю возраст, нет. Просто все семинары для молодых писателей до тридцати пяти. А я не могу так просто от них отказаться.
Полная рыжая женщина с совершенно детским лицом не выглядела ни на тридцать три, ни на тридцать восемь. Илья Борисович не смог бы определить ее возраст, если бы у него в руках не было ее паспорта.
– Это к делу не относится. Отвечайте правду, все равно я все выясню. Вам тридцать восемь лет, зарегистрированы в городе Алапаевске.
– Да, я оттуда, но живу в Москве, конечно. Писатель не может жить в другом городе.
– Почему?
– Все мероприятия здесь. Вообще, все здесь. Если живешь не в Москве, считай тебя и нет. А Алапаевск – это такой совсем маленький город, правда, у нас там недавно открыли модельную библиотеку. Такую современную, с белыми стенами и новыми книгами. Но туда в основном погреться приходят.
– Давайте ближе к делу. Вы говорите, сломалась машина…
– Ага, опять сломалась.
– Это как-то относится к…
– Я пытаюсь объяснить, что я делала эти два дня. Вы же сами спросили. Я нервничала из-за машины. Знаете, как дорого чинить подвеску? Особенно на старой машине. А я не могу без транспорта. Мне нужно ребенка на кружок по танцам возить. Бальным. У него талант, понимаете. Ему без танцев нельзя. Туда без машины сорок минут ехать, а так – десять. И мы бы не успевали. А я одна. И машине больше тридцати лет.
– Тридцать три?
– Скорее тридцать восемь. Но я понимаю вашу иронию. Я в марте осталась без работы. Психанула. На меня кричать начали. На меня там всегда кричали. Обычно я молчала, а тут не выдержала. И просто ушла. И даже последнюю зарплату не забрала. Просто чтобы никого там больше не видеть. И тут я поняла, что мне надо с ребенком как-то жить на мою финансовую подушку. А подушка прямо очень маленькая, можно сказать, что ее и нет.
– Почему вы не вышли на новую работу?
– Там, где на меня кричали, была работа не каждый день, я могла ребенка на танцы возить. А если выходить на новую, там уже каждый день придется.
– А няня?
– Что вы, какая няня. Я же литературный работник. Библиотечный. Няня попросит столько денег, сколько мне не заработать. Понимаю, вы спросите, зачем я себе такую работу выбрала. Так я больше ничего не умею. Иногда подкидывают что-то редакторское. Подработку. Вот недавно делали сборник. Мне заказали, я собирала, редактировала два месяца. Правки вносила, какие-то ночные совещания по зуму. А потом, когда сдала работу, мне сказали, что сборник этот благотворительный, для детей с нарушением слуха. И поэтому оплата не предполагается.
– В таких случаях надо договор заключать заранее!
– Это конечно. Надо.
– Ксения, так вы, значит, переживали из-за машины…
– Да, все время. Я думала, на какие деньги буду ее чинить. Это же сразу тысяч сорок, а то и все семьдесят. Я в машинах не разбираюсь, меня в автосервисе всегда обманывают. Они прямо говорят мне цену, и сами же сразу смеются. А у меня сейчас бюджет до копейки… Вся еда – самая дешевая, шампунь экономлю, на мероприятия только голову мою. Литературные. Не смотрите на меня так! А вы думали, все живут как короли? Нет, по-разному люди живут.
– А книжки ваши продаются?
– Продаются. Я же детское пишу. Книжки хорошо продаются, только я права отдаю по фиксированной цене. То есть роялти не получаю. Чтобы сразу что-то получить и на это жить, понимаете?
– Нет.