– Интересные детали!.. Да смотрите, конечно, – Солярский добродушно раскрыл элегантный кожаный портфель, – винтаж.
Илья Борисович пробежал пальцами по предметам в портфеле: документы, ключи, еще одни ключи, складной ножик, два галстука-бабочки, лак для волос…
– Ладно, – он вернул Солярскому портфель. – Вы можете объяснить, почему вы решили, что Артур что-то вам предложит?
– Он долго говорил о том, как умирает кино, как люди перестали ходить в кинотеатры, потому что выходят оттуда пустые, без мыслей, потому что кино больше ничего не дает людям. Как он не хочет, чтобы закрыли кинотеатры. Потому что, если люди перестанут ходить в кино, кинотеатры обязательно закроют по всей стране. А этого никак нельзя допустить. Поэтому нужны идеи. А потом сказал, что им на кино выделяют очень много денег, и они решили поддержать те индустрии, где зарождаются идеи, которых им так не хватает. И добавил, что он придумал классную идею, а потом спросил, сколько нам надо, чтобы целый год сидеть и писать книгу.
– Что вы ответили?
– Сто в месяц.
– Сто тысяч в месяц?
– Да.
– А ваши коллеги?
– Мы все назвали эту сумму. Еда, квартплата, у кого-то дети, у кого-то ипотека. Некоторые даже на проезде экономят. Проезд в метро подорожал… И в автобусах… Многие зайцами ездят. Эта сумма покрывает основные расходы.
– Чье-то поведение показалось вам подозрительным?
– Нет. Все вели себя как обычно. Ряхин забухал, Бойцова жаловалась на несправедливость, Аня пела оперные арии…
– Арии?
– Да, она любит внезапно начать петь. Думаю, это от стресса.
– Хорошо, вы бы уволились, а потом что?
– Отключил бы оповещения в мессенджерах. И звук на телефоне.
– Вы правы, нужен перерыв. Я перестаю понимать, что они говорят. Такой шум в голове… Хочу прогуляться до парковки.
– Илья Борисович, конечно! А потом давайте пообедаем. Пока прогуляемся, все будет готово. Можно составить вам компанию?
– Да, конечно.
На парковке стояло всего три машины: небольшая синяя «Киа» Доспехова, «Форд» следователя и здоровый черный «универсал». «Китайский универсал, огромный такой, черный», – вспомнил Илья Борисович слова Доспехова.
– Это его машина? Рублева?
– Да, как вы догадались?
– Вы же сами мне сказали, – Илья Борисович подошел к универсалу вплотную и заглянул в каждое окно и что-то записал в блокнот. – Можем возвращаться.
Доспехов и Илья Борисович вошли в кафе и заняли столик, скрытый от основного зала книжными полками. Здесь уже стояли два тыквенных супа.
– Вы не против тыквенного супа? Суп здесь нельзя выбрать. Все остальное – можно, – улыбнулся Доспехов.
– Тыквенный суп – штука отличная. Он и сладкий, и не очень вредный, – Илья Борисович попробовал суп и немного поморщился.
– Горячий?
– В самый раз. Это у меня голова начинает болеть. Они все очень много говорят. В основном не по делу. Знаете, что меня удивляет? Почему никто не беспокоится об убитом? Никто не приехал из города, никто не звонит на его телефон, у него же жена, дети, коллеги…
Доспехов не ответил, тоже попробовал суп, отложил ложку и задумчиво посмотрел в окно.
– Боюсь, придется со всеми говорить по второму кругу, – Илья Борисович тоже отложил ложку. – Горячий все-таки. И жара. Можно попросить включить кондиционер на полную катушку?
– Уже спрашивал. К сожалению, что-то в системе вышло из строя. Ничего не сделаешь. Но обещали принести вентилятор.
– То-то я чувствую, что кондиционер не работает!
– Может, попробуем побыстрее это все закончить?
– Да я рад бы! Только пока у меня картинка не складывается, – Илья Борисович открыл блокнот и опять взял ложку.
– Есть версии? – вежливо поинтересовался Доспехов.
– Сначала я подумал, что поймал этого вашего Четве́ргова, который Петров. Потому что он знал, кого убили. Хотя мы никому об этом не говорили. Вы же никому не говорили?
– Никому!
– Так вот, я подумал, что он себя выдал, а потом стало ясно, что они все откуда-то знают, кого убили. Интересно, откуда…
– Слухи… Слухи! В писательской среде они распространяются очень быстро. И потом, у них, то есть у нас… воображение. Интуиция. А как, вы думаете, книги пишутся? Чувствительность опять же. Для жизни плохо, для книг хорошо.
– Честно говоря, мне кажется, они все что-то из себя строят. Ломают комедию.
– Они так защищаются. Живут они не очень. А пишут здорово. Вы почитайте.
– Да я даже классику не могу, времени нет.
– А вы не классику, вы их почитайте. Они ведь тоже станут классикой, – Доспехов уже не улыбался и смотрел на Илью Борисовича в упор.
– Не думаю, – усмехнулся Илья Борисович, – этот Ряхин. Неприятный человек…