– Я пытаюсь сказать, что, даже когда мои книжки продаются очень хорошо, деньги за них получает издательство. Так что… Мне иногда статьи заказывают, иногда на встречи в школы хожу. За деньги. Но мне обычно неловко спрашивать про гонорар. Так что обычно мне за встречи не платят. Они говорят: «Это же для вас пиар». Вот и все заработки. А тут целая подвеска сломалась. Вот поэтому я не очень помню, что было. Я приехала только на второй день. Вчера. Не знала, с кем оставить ребенка. Не получилось договориться на два дня. Приезжаю, а тут какие-то графики, аудитория, схемки… Этот… Антон Агаме…
– Артур!
– Ну да. И этот второй. Который рассказывал, что мы тоже как они. Что мы производим контент. Я начала что-то понимать, только когда другие писатели заговорили об условиях финансовой независимости. Про сто тысяч в месяц. Что можно просто сидеть и писать книги. А тебе дают деньги на жизнь. Вот тогда я представила себе, какой могла бы быть моя жизнь! Понимаете, я сейчас на сто тысяч живу полгода. Зря вы улыбаетесь. Да, так тоже можно. Если экономно. А тут я себе представила все эти хорошие шампуни, которые можно не экономить, подарки ребенку, даже рестораны. И такси. Если машина сломалась, просто вызываешь такси – и проблема решена! Вот о таком я мечтала. Поэтому я этот день не помню, вся была в мечтах.
– Но почему вы вдруг решили, что вам дадут денег?
– Потому что он сказал, что что-то предложит… Потому что я верю в мечту. То есть в то, что мечта, если она настоящая, обязательно сбудется, понимаете? Все говорят, что это потому, что я пишу для детей. И слишком приблизилась к своей читательской аудитории. Пусть так. Хотите печенье? – Бойцова достала из кармана надкусанное печенье и протянула следователю.
– Не нужно печенья. Что было потом? Вечером?
– Потом все просто закончилось и нам сказали, что на следующее утро надо ехать домой. И я опять начала нервничать из-за машины и из-за Кирюши, я его у подруги оставила, а подруга его в школу отвести забыла. Ну вот так.
– У вас есть с собой какие-то вещи. То есть какой-то багаж?
– Все здесь, – Бойцова протянула через стол объемную цветную сумку на длинной ручке.
– Разрешите взглянуть?
– Конечно.
Сумка была забита перекусами, печеньем в упаковках и без, слипшимися леденцами, булочками… Илья Борисович достал пакетик с каким-то мутным содержимым.
– Это для детей? – Илья Борисович разглядывал резиновые фигурки, наподобие тех, с которыми малыши купаются в ванне.
– Нет, это моя коллекция. Игрушки-антистресс. Чтобы успокоиться. Вот это веселые зубастики. Они помогают, когда просто немного нервничаешь, это желейные червячки-«растягушки», их нужно тянуть. Это мялка, – она достала маленькое розовое сердечко и сильно сдавила пальцами, – на каждый день. А акула – для сложных случаев.
Илья Борисович сжал акулу, из ее пасти показалась резиновая нога.
– Вам надо было сразу меня вызвать! Скажите, каким способом убили Артура? – перед Ильей Борисовичем изящно присел подтянутый мужчина лет сорока.
Это был первый за день человек, который, если не считать Доспехова, сразу показался приятным. Чистая рубашка, чистые волосы, аккуратный галстук, жилетка и приветливая улыбка на лице. Илья Борисович улыбнулся Солярскому.
– Вы первый, кто спросил о способе. Вас зовут…
– Юрий. Коллега, я постараюсь вам помочь.
– Вы работаете в полиции? – Илья Борисович с надеждой посмотрел в глаза опрятному Солярскому.
– Нет, хотя, наверное, мог бы. Я пишу детективы. Вы читаете детективы?
– Когда-то любил… Француза. Симеона.
– Наверное, Жоржа Сименона, вы хотели сказать. Да, прекрасный автор старой школы. Я могу вам порекомендовать хороших современных авторов. Но не будем отвлекаться, – Юрий улыбнулся и всем видом выражал готовность отвечать на вопросы.
– Вы приехали сюда один? На такси, как все?
– Совершенно верно. Я приехал на такси. Один. Очень приятно, что здесь все так хорошо организовали.
– То есть вам здесь понравилось?
– Конечно. Я люблю эти места. Мы все любим. Тут так атмосферно, ну и история места. Много полезной информации. Правда, бесполезной тоже достаточно, – Юрий доброжелательно усмехнулся, – вы не ответили, как он все-таки умер?
– Думаю, уже можно сказать. Отравление.
– Классика! Самоубийство, может?
– Нет.
– А может, его убили двумя способами? – Юрий достал блокнот и что-то записал.
– Что вы пишете?
– Вы извините, мне это пригодится для книги. Я много лет пишу детективы, но ни разу еще не оказывался внутри. Считаю, я здесь самый везучий.
– Хорошо, можете писать что хотите, расскажите, когда вы в последний раз видели жертву?
– Артура?
– Артура Агамемновича.
– За прощальным ужином видел. Символично, конечно. Прощальный ужин… После всех этих лекций, на которых нам говорили, что мы должны сделать заявки по своим книжкам, после питчинга, после всего объявили прощальный ужин. Многие еще думали тогда, что он за ужином скажет… Ну…
– Что скажет?