Дикий квисин разбесился пуще прежнего. Он юрко пробегал позади нас, затем мигом оказывался в другой части дома и перемещался до того быстро и хаотично, что у меня просто ломался мозг и восприятие реальности. Все это походило на сон в горячке.
Я ждал хоть какой-то сносной реакции от Ёнхёна, но тот не замечал меня или Хаюн – все его внимание было приковано к Шин Бонхва. Он как-то напрягся, будто готовый к прыжку. Все опять начинало выходить из-под контроля, да?
– Нам надо наверх, – шикнул я Сом И. – Вдруг он там, раз внизу пусто. Пошли?
Был ли у Сом И выбор? Вряд ли. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как послушно кивнуть и сопроводить нас к скрипучей лестнице из потертых половиц. Ступали мы тихо и предельно осторожно. Никто из нас не желал привлекать внимание мелкого квисин, уж лучше пусть он отвлекается на Ли Ёнхёна и обвиняет того во лжи.
Наверху оказалось еще темнее и мрачнее, если это вообще было возможно. Дверные проемы закрывались старыми трухлявыми тряпками, а на полу скользили полосатые тени от решеток и приглушенного холодного фонарного света. Вокруг все еще было пусто, если не считать покосившегося комода у стены и старой фотографии на нем. Рассмотреть изображение у меня не вышло, но, судя по блику, рамка была разбита.
Я выдохнул облачко пара. Облизнул пересохшие губы и попытался унять бешеный стук сердца. Свободной рукой я опирался на стену, чтобы случайно не запутаться в ногах, если с головой захватит паника.
Мы с Хаюн заглянули в ближайшую комнату – пусто.
На полу валялся голый матрас и какой-то мелкий мусор. Поодаль от окна находился встроенный шкаф с бумажными дверцами, одна из которых как раз была отодвинута. Я очень боялся, что увижу внутри, где-нибудь на полке, страшную рожу или труп Гисока, но ничего. Там нас ждали только пустота и пыль.
Пока направлялись ко второй спальне, заглянули в ванную комнату. Она оказалась крошечной и невероятно грязной. Я даже не хотел знать, в чем была раковина, но интуиция подсказывала, что темные разводы и брызги – это не просто грязь или земля. Скорее кровь и чье-то нутро. Меня замутило.
Подойдя к последней комнате, мы услышали тихий приглушенный всхлип. Переглянулись. Хаюн была напугана не меньше моего, но убегать некуда – кивнули друг другу и зашли, тихонько отодвигая незамысловатую шторку.
На нас уставилась пара ярких красных глаз. Они светились, точно внутри был фонарик или прожектор. Спальня тоже утопала в красном свечении. Голова Шин Бонхва была неестественно вывернута, и смотрел он на нас тоже… странно. Выжидающе и боязливо? Ревниво? Я никак не мог понять. Мы все дружно окаменели, играя в гляделки.
До тех пор, пока Хаюн не сжала мою руку, чтобы привлечь внимание.
Тогда-то я и увидел, что квисин сидел рядом с телом. Одна его лапа вцепилась в плечо Гисока, а сам Гисок не подавал никаких признаков в жизни. В этом мрачном алом сиянии было сложно понять, дышит он или нет.
Самое главное, на мой взгляд, что Шин Бонхва не сожрал его руки, ноги или лицо. Значит, шансы на спасение еще есть.
– Не отдам, – зашипел квисин, сильнее дергая на себя Гисока. – Мое! Мое! Это мое!
Сом И отрешенно подплыл к ним. Как только расстояние между ними сократилось, Шин Бонхва отпустил плечо Гисока и шустро отбежал в противоположную часть комнаты. Его конечности стали удлиняться и напоминать паучьи. Секунда, другая, и он уже оказался на стене, притаившись в темном углу. Алый свет глаз сменился золотым, квисин отчетливо пялился в место, где стоял Сом И.
– Отребье! Божественное отребье… нет-нет-нет, ты меня не поймаешь, нет!
Воспользовавшись этой сценой, мы с Хаюн бросились к Гисоку. Я подхватил его на руки и, не теряя ни минуты, побежал прочь из этого стремного дома. Лишь чудом перелетел через все ступеньки и не навернулся. Наверное, я никогда еще не бегал так быстро.
На улице тоже не остановился. Продолжал бежать до машины Йонга и только у нее уже смог зажмуриться и жадно глотнуть воздух, привалившись спиной к задней двери. Хаюн слегка отстала, но вскоре мы стояли уже рядом и смотрели на умиротворенное выражение лица Гисока.
На его щеке была длинная царапина. Кровавое пятно растянулось от лица до самой шеи, но, кажется, он дышал.
Просто спал? Болевой шок? Потерял сознание от испуга? Времени думать об этом как-то не было. Хаюн открыла дверь, я уложил Гисока на заднее сидение и, повернувшись к подруге, сказал:
– Тащите его в больницу.
– А ты? – Она схватила меня за рукав. – Ты с нами.
– Нет. – Я обернулся и попытался отыскать нужный дом взглядом. В ночной темени все они напоминали друг друга. – Не могу кинуть чеболя, да и Сом И тоже, нечестно как-то.
– Как не вовремя ты решил включить героя. – Хаюн покачала головой, но спорить не стала. – Напиши, как выберетесь из этой задницы, хорошо?
– А ты напиши, что там с Гисоком. – Я потрепал ее по макушке. – Удачи!
Не дожидаясь ответа, я рванул обратно. Голова гудела, пухла. Ноги не слушались, но вот я уже оказался совсем рядом с нужным крыльцом. Об этом говорило тело женщины у двери, как вдруг меня что-то сбило с ног.
