Теперь привычными фразочками дело не заканчивалось. Практически каждый вечер мы ругались, спорили и кричали друг на друга. Он заявлял, что я ленивый придурок, который мешает матери; что я не умею ничего, кроме как долбиться в экран компьютера, и друзей нормальных у меня нет – только придурки из неблагополучных семей, которые меня используют.
А мама никогда меня не защищала.
Наверное, с ее подачи я уехал настолько далеко. Видимо, боялась, что, останься я в городе, ругань не прекратится. Она сообщила мне о переезде в конце года. Я где-то шарахался до позднего вечера, потому что не хотел идти домой. Надеялся, что они уже лягут спать, но нет – она сидела на кухне и ждала меня.
Помню желтый свет от лампочки на кухне. Как качались занавески из-за сквозняка. Помню полупустую тарелку с кокосовым печеньем по центру стола. Мама сидела и смотрела на скатерть, выводя на ней пальцем какие-то узоры. Когда я зашел, она подняла голову и взглянула на меня. Попросила подойти, усадила напротив и сказала то, что сказала: «Мы тут подумали, в Кёнсане особо делать нечего, а вот Сеул… Там много перспектив, и у его родственников есть небольшая квартирка, которую могут сдавать за полцены. Так что следующий учебный год ты проведешь в Сеуле, Джихо».
– О чем молчишь? – Ёнхён вырвал меня из неприятных воспоминаний.
Я вздрогнул. Мою голову и разум будто окутала невидимая пелена, от которой было сложно избавиться, – я ненавидел рефлексировать и вспоминать жизнь до Сеула. Но что-то потянуло меня пересказать все это Ёнхёну.
– Насколько я знаю, подростки любят жить одни, без родительского контроля. – Он вытянул ноги, упираясь ими в балконную решетку. – Но не вижу в тебе радости от этого, ты хотел остаться в Кёнсане?
– Ну… – Я запрокинул голову, глядя на белую штукатурку. – Был там один человек, который меня эмоционально привязал к себе… Но я даже рад, что больше нас ничего не связывает.
– Почему?
– Мы тесно общались. – Я ухмыльнулся. – Но это была не самая здоровая дружба. Тогда я этого не понимал и позволял ездить на себе, а к нынешнему возрасту осознание и понимание всей той жопы, что была, пришло.
– Расскажешь поподробнее? – Голос Ёнхёна был мягким, нетребовательным.
Наверное, если бы я сказал «нет», он бы и впрямь не наставил на рассказе. Это подкупало.
– Я не буду говорить имя этого человека – не хочу даже вспоминать. Я был младше на два года, так что мы были что-то типа сонбэ и хубэ друг для друга, – нервная улыбка не сходила с моего лица. Я не хотел улыбаться, но иначе не получалось об этом говорить. – Я был его главным фанатом. Президент школы с отличными оценками, огромным кругом друзей и хобби. Еще и с очаровательным личиком. Чистая зависть. Впервые наше знакомство произошло из-за того, что мои оценки, в отличие от оценок сонбэ, просто пробивали дно. Учитель попросил позаниматься со мной, так мы и остались наедине впервые, решая задачки по геометрии, которые я в упор не понимал.
Чтобы унять нервную дрожь, я закурил. Быстро, не в затяг.
– Как человек, который вроде умеет болтать и шутить, я стер между нами грань неловкости и скучной учебы. Через какое-то время меня даже начали приглашать на совместные гулянки во всякие торговые центры, кино, караоке и все такое. В общем, у меня началась довольно классная, яркая пора школьной жизни, особенно учитывая, что домой возвращаться мне не хотелось. – Я закусил нижнюю губу. – Проблема была лишь в том, что я реально возвел сонбэ в ранг кумира, не требуя ничего взамен и ничем не отличаясь от преданной собаки. Таскался за сонбэ, был благодарен просто за то, что меня подпустили и что я могу сидеть в кино рядом. Наверное, сонбэ тоже это нравилось, иначе я не знаю, как так вышло.
Я нахмурился, пытаясь откопать в воспоминаниях точную хронологию всех событий, но память упорно все прятала.
– Все изменилось ближе к Рождеству. Я точно не помню, почему и как, но мы оказались вдвоем в центре города. Гуляли, ели корндоги, потом смотрели на салюты на крыше какого-то дома. Все как у всех, в общем-то, но именно в тот день прозвучал вопрос от сонбэ: «Хочешь быть моим лучшим другом?» Я, разумеется, растерялся. Мне на глаза еще шапку натянули. – Я закатил глаза. – Слова сонбэ: «Иначе ты бы умер от ужаса на месте».
– Благородно.
– Очень.
– А что было дальше?
