Вспомнил нашу первую ссору с Хаюн. Хотя не сказать, что то была именно ссора, – за десять лет дружбы мы ни разу не кричали друг другу что-то вроде: «Ты мне больше не друг! Я тебя ненавижу!» Просто мы сильно отдалились. Впервые за все время. Я постоянно пропадал с сонбэ, а она нашла себе ревнивого парня, который был против нашего общения. Порой это доходило до того, что в течение года мы могли скупо поболтать всего раз за месяц. Я узнавал о ней от наших общих знакомых и почему-то злился, что она так просто променяла меня на того идиота, не понимая, что сам я по факту поступил так же – предпочел ее компанию другой. Мы воссоединились спустя несколько месяцев после выпуска, когда ее отец попал в аварию. Я не мог оставить Хаюн один на один с той всепоглощающей болью, которую она испытывала. Это было сложное время.
Вспомнил, как после пьянки с друзьями в квартире какого-то парня мне прокололи хеликс. Меня взяли на слабо, но алкоголь притупил боль. Сейчас я радовался, что девушка, которая это сделала, не допустила никаких ошибок. Было бы неприятно лечить ухо, если бы оно загноилось.
Вспомнил, как в какой-то момент жизни я решил строить из себя парня-загадку. Старался модно одеваться, начал как раз курить. Вел себя как самый настоящий мудила, но это почему-то многим нравилось. Я читал всякую псевдоинтеллектуальную литературу, зависал в барах, ходил на выставки и делал вид, что что-то понимал. Несколько раз в неделю я обязательно ходил на свидания, которые чаще всего заканчивались примитивным перепихоном, но вскоре я понял, что это не для меня. Такая жизнь только усугубляла состояние моей психики. Доводила меня до глухого исступления и тянула на социальное дно. Но молодость ведь все простит? Да?
Я будто остекленел и снаружи, и внутри, прокручивая в голове все эти яркие вспышки и кадры из прошлого. Видел лица друзей и знакомых. Тосковал по теплу чужого тела. Я чувствовал себя потерявшимся ребенком, который хотел вернуться домой. Все это теперь останется навсегда погребенным где-то там, в другой жизни, вместе со мной. Наверное, мне больше не о чем сожалеть. Я все-таки прожил достаточно насыщенную жизнь. Пора заканчивать.
Трава щекотала щиколотки, а я будто прирос к земле. Из оцепенения меня выдернул странный рев в глубине леса. Он чем-то напоминал рык Сом И, когда мы пытались сбежать от Рю Усока, но более ехидный и злостный, что ли.
Стало не по себе. Нервно сглотнув, я твердым шагом решил вернуться, и уже на знакомом месте меня встретили Хаюн вместе с Саён. Обе выглядели перепуганными до ужаса.
– Где ты был? – Ко мне обратилась Хаюн, осторожно подходя и кладя свою руку мне на плечо. – Сом И… Менбусин… В общем, он ушел куда-то, и тебя не было. Мы не знали, что делать…
– Наверное, он готовится к ритуалу. – Я пожал плечами, предлагая им сесть на то самое бревно, на котором совсем недавно он плел паутинку. – Этой ночью все решится. Он так сказал.
Хаюн поджала губы, посильнее укутываясь в ту самую накидку, что была у нее под головой. Такая же красная, как и его ханбок, из газовой ткани и с серебристой вышивкой у рукавов. Едва ли она могла согреть.
– Хаюн мне все рассказала, – робко подала голос Саён. – Я… Мне так жаль, Джихо…
– Все нормально. – Я был предельно спокоен. Меня уже мало что могло напугать. Смерть не самое страшное. – Знаешь, за тебя все переживают. Юнги все никак не мог до тебя дозвониться.
Она слабо улыбнулась, садясь рядом:
– Ну, меня похитили. Я была вне зоны доступа.
– Тут уже мне надо извиняться. – Я почувствовал укол совести где-то в области груди и живота. – Я не подумал, что они выйдут на тебя, и уж тем более найдут и похитят.
– Мне кажется, не будь меня, они бы взяли любого другого твоего знакомого. – Саён запустила пальцы в волосы, задумчиво сжимая одну прядь. – А так я хотя бы знаю, что важна для тебя.
Спорить было бессмысленно. Так оно и есть.
Договорить нам не дал Менбусин. Он появился перед нами точно призрак. Смотрел как-то устало и свысока, скрестив руки на груди. Каким же надменным оказался этот паршивый монстр! Уму непостижимо!
– Пойдемте. – Он оглядел нас всех с ног до головы. Его взгляд задержался чуть дольше только на Хаюн. – Скоро начнем.
– А, это? – Она попыталась снять с себя накидку, чтобы вернуть ему. – Она была у меня, но…
– Оставь, – коротко отрезал он, моментально разворачиваясь и идя в сторону чащи.
Я в очередной раз пожал плечами, не зная, что ответить на ее немой вопрос в глазах. Кажется, ей стало неловко, но в этом было что-то милое. Она всегда нравилась ему гораздо больше. Может, Хаюн вообще была единственной причиной, по которой Менбусин согласился попытаться меня «воскресить»? Удобно и смешно одновременно.
– Заарканила бога, – шепнул я ей на ухо. – Ну даешь!
В ответ она шлепнула меня по руке, но в сгущавшемся полумраке я заметил, как покраснели ее щеки.
