Язык опух и стал сухим. Я захотел крикнуть, но звук застрял в горле. Темные пятна мелькали перед взором, а голова постепенно пустела. Песнопения Менбусина нарастали, а помимо пятен я стал видеть различные яркие отрывки. Их было так много, они сменялись до того быстро, что я сперва не мог их разобрать.
Среди этого изобилия смог сфокусироваться на одном. Передо мной стоял Рю Усок. Над губой у него была свежая кровь, которую он утирал тыльной стороной ладони. Я отбежал в сторону, пока моя рука была окутана фиолетовым светом, и, проскользнув под ним, ударил со спины.
В следующем отрывке видел непонятное кривое чудовище. По всему его туловищу были глаза, которые смотрели в разные стороны. Я пятился, держа кого-то за руку. Стоило ему попытаться наброситься на меня, как я, выставив ладонь вперед, сжег его тело дотла.
В новом я сидел на крыше, смотря на Сеул. Небо затянулось лилово-красными тучами, но дождя не было. Гремели раскаты грома. Я дергался каждый раз, когда сверкали четкие линии молний. Посмотрев на свои дрожащие пальцы, на которых были кривые блеклые татуировки, я быстро прокрутился вокруг себя, воспаряя в небо над городом.
Лишь на долю секунды я смог выбраться из этого бессвязного кошмара, скручивающего мой мозг в тугой узел. Менбусин смотрел прямо мне в глаза. Его губы продолжали шевелиться, но этой странной песни я не слышал.
Все тем же резким движением он дернул рукой.
Лезвие кинжала прошло по моей шее.
Дышать стало практически невозможно.
Пузырек крови набух в уголке моих губ.
Я прокряхтел что-то нечленораздельное, меня ослепило несколько золотых сгустков света…
…и это было последнее, что я увидел в своей жизни.
– Как вы смеете?! – Лицо господина Квана было настолько красным, что я начал немного беспокоиться. – Быстро верните меня обратно! Иначе!..
– Иначе что? – Я качался в кресле, играя с ручкой. Каждый день одно и тоже. Даже уже не весело было дразнить этих самодовольных людишек. – Убьете меня?
Он набрал в рот воздух и плотно сжал кулаки. Белая рубашка выбилась из штанов, волосы всклокочены. Я наблюдал эту картину слишком часто. Мало кто мог смириться со своей смертью, я их понимал.
– Вы не можете подать апелляцию. – Я взял в руки его досье. – Ваша смерть, господин, была предрешена. Я не имею права возвращать вас обратно, понимаете? Это не моя зона компетенции. Если вам нужно время, чтобы пойти на суд, то будьте добры проследовать вот в тот зал. – Я указал ему рукой на дверь с правой стороны кабинета. – Решение окончательное.
Господин Кван дышал до того быстро и неистово, что в ноздри ему можно было что-нибудь засунуть. Он посмотрел на меня исподлобья и, как я и думал, вскочил, чтобы скинуть все вещи с моего стола. Папки с досье полетели на пол, а вслед за ними и все канцелярское барахло и немногочисленные личные вещи. Господин Кван попытался перевернуть стол, но тот не поддался ему, а все сброшенное через пару секунд вернулось на свое место.
– Успокойтесь, господин, иначе мне придется силком вас туда отправить, чтобы вы подумали о своем поведении.
Юри смотрела на меня украдкой, едва заметно хихикая. Ей повезло, сейчас у нее сидела спокойная бабуля, которая не буянила, в отличие от моего. И вечно так: я принимаю всяких идиотов, которые не способны держать себя в руках, а она общается с приятными людьми! Как же не везет!
– Каждое ваше негативное действие, которое будет или было совершено здесь, также будет учитываться на суде, – устало выдохнул я, видя недоумение, застывшее на его нелепой физиономии. – Как и моя оценка, понимаете?
– Оценка? – выплюнул он, упираясь руками в мой стол. – Какая еще оценка?!
– Которую я передам начальству. – Я широко улыбнулся, провоцируя его только больше. – Если вы будете себя так вести, вам вычтут баллы, а там уже непонятно, куда вы попадете дальше. – Я поднес его досье ближе к лицу. – Отмывание денег, шантаж, многочисленные обманы, измены жене, психологические травмы, которые вы нанесли детям, о-о-о, а это что? Вы еще сделали ребенка с любовницей и бросили его? Как мило. – Я швырнул папку с его делом на стол и пренебрежительно посмотрел на мужика. – Мы знаем о каждом вашем промахе или добром деле. Ваш буйный нрав здесь вам не поможет, так что сядьте и просите прощения. Продолжите – уведу вас силой.
– Ну, попробуйте! – зло рыкнул господин Кван, брызжа слюной. – Ублюдок!
Я три раза хлопнул в ладоши, и в кабинет вошли наши чудесные каменные охранники – согин. Они ничем не отличались от статуй. Не открывали глаз, рта. Не издавали никаких звуков, кроме своих тяжелых шагов. Двигались медленно, оставляя после себя каменную пыль. Подхватив господина Квана под руки, они выволокли его в соседний зал ожидания. Им было плевать, кричит он, брыкается или еще что – они четко выполняли поставленную задачу и всегда блестяще с ней справлялись.
