Шерлок закрывает глаза, не желая видеть этой ужасной картины, женщина вскрикивает, а затем стонет, слышатся глухие удары, и Шерлок в ужасе открывает глаза. Женщина все еще лежит, скрючившись, а мужчина с остервенением пинает ее в припадке ярости, выкрикивая обещания делать в своем доме то, что пожелает. Его начищенные ботинки приходятся куда-то в бок женщине, а потом в грудь и в лицо. Женщина кричит, пытаясь заслониться, на каменную кладку капает кровь, модельная туфелька слетает с ноги, делая в воздухе мертвую петлю. Шерлок прослеживает ее траекторию, сжимая кулаки, и видит, как она приземляется прямо к ногам маленькому мальчику в коротеньком пальто, шортах и теплых гетрах. Мальчик стоит неподалеку, с ужасом глядя на то, как его отец избивает его мать, и в лице, белом, как мел, нет ни кровинки. Шерлок хочет крикнуть мальчику: «Не смотри! Отвернись! Не надо!», но тот словно прикипел взглядом к происходящему. Его маленькие кулачки прижаты к груди, а из глаз текут слезы. Он медленно приближается к родителям, шевелит губами, не произнося ни слова, и Шерлок стремится к нему всей душой, остановить, прижать к себе, не позволить произойти тому, что должно вот-вот случиться. Его переполняют те самые чувства, испытываемые сейчас мальчиком в теплых гетрах, напрочь забытые когда-то – страх за мать, женщину, которая укачивала, когда он плакал, которая целовала и обнимала, унимая боль, которая пахла молоком, мятой и корицей, совсем как Джон, которая любила и оберегала. Его переполняет ненависть к тому монстру, который вселился в отца и завладел его телом и разумом. Это он сейчас избивает маму, и с каждой каплей ее крови маленький мальчик переполняется решимостью защитить ту, которая дала жизнь. Шерлок рвется что-то изменить, вмешаться в происходящее, но он словно застыл в пространстве, не в силах двинуться и что-то сделать, ни женщине помочь, ни мальчика удержать. Все, что он может, это наблюдать за происходящим, за тем, как мальчик приближается к избивающему мать отцу, как отец, на минуту отвлекшись от того, чем занят с таким упоением, не бросает ему: «Не вмешивайся, щенок!» и как женщина опять кричит: «Не смотри, сынок! Не смотри!». Мальчик вздрагивает от ее слов, и когда мужчина снова замахивается на мать, толкает его со всей силы. Мужчина, не ожидавший подобного, пошатнувшись, взмахивает руками и некоторое время балансирует, пытаясь устоять, но запинается о парапет и падает вниз. Он успевает ухватиться за каменный выступ тонкими побелевшими пальцами, под ногтями выступает синева. Он висит на руках, силясь подтянуться, закинуть ногу на бордюр, для чего дрыгает ими, извиваясь, царапая потрескавшуюся от времени стену. Но все тщетно, он не настолько физически развит, чтобы самостоятельно забраться на крышу. Мальчик стоит на самом краю и смотрит в лицо отца. Женщина с трудом поднимается, охает, хватаясь за бок, и встает рядом.
- Помоги мне, сука! – хрипит мужчина. – Дай свою гребаную руку, - требует от женщины. – Я же упаду, ты, ненормальная! Помоги! Щенок паршивый…
Но вместо помощи женщина с удовольствием наступает ногой в оставшейся модной белоснежной туфельке на эти побелевшие пальцы и давит на них до тех пор, пока они не разжимаются, и мужчина с криком и проклятьями не летит вниз. Крик обрывается со звуком упавшего на каменный двор тела, и наступает тишина.
- Будь ты проклят, Холмс, - удовлетворенно произносит женщина и улыбается, окровавленными губами, наклоняясь вниз.
Ее взгляд направлен туда, где лежит тело мужчины с изломанно раскинувшимися руками и ногами, неестественно вывернутой головой, из-под которой натекает лужа крови. И только тогда женщина отступает на шаг от края крыши и, превозмогая боль, вздыхает полной грудью. Она поворачивается к маленькому пятилетнему мальчику, глядит на него с нежностью сквозь слезы и шепчет:
- Шерлок, родной!
Шерлок всматривается в мальчика, узнавая в нем себя самого в пятилетнем возрасте. Нежные кудряшки обрамляют ангельское личико, раскосые глаза испуганно распахнуты, пухлые, словно нарисованные губы, щечки с золотистым пушком и робкими веснушками. Мальчик смотрит на мать неотрывно, опять шевелит губами, но все еще не произносит ни звука. Женщина, с трудом превозмогая боль в израненном теле, садится перед ним на корточки, оказываясь на одном уровне.
- Шерлок, милый, - зовет она, - Шерлок, Шерлок… - она тормошит его окровавленными руками, но мальчик молчит, лишь смотрит, не мигая, своими странными прозрачными глазами, а дорожки слез подсыхают на весеннем ветру. – Боже, как ты похож на него, - шепчет она потрясенно. – Шерлок, родной, Шерлок… - женщина зажимает рот ладонью, чтобы окончательно не разрыдаться, в глазах стоят слезы.
Она долго вглядывается в мальчика, прежде чем заговорить.
