И Шерлок послушно принимал, лизал, глотал, сдерживая тошноту и слезы, понимая, что собственное возбуждение болезненно и настойчиво трется о враз ставшее жестким полотенце. Что-то пробежало под кожей толкающегося в рот Шерлока члена, Виктор напрягся, толкнулся еще пару раз и выстрелил горьким вонючим семенем. Шерлок подавился, закашлялся, часть проглотив, а часть выплюнув. Щеки и рот были вымазаны в сперме и слюне, и Шерлок пытался оттереть их тыльной стороной ладони. Виктор, привалившись к стене, тяжело дышал, наблюдая за Шерлоком из-под ресниц.
- Спасибо, - прошептал, когда молчание показалось совсем уж невыносимым, - ты был прекрасен. За мной должок…
Где-то рядом послышались голоса, похоже тренировка закончилось. Виктор отлип от стены, проворно заправив опавший член в брюки.
- Приведи себя в порядок и вечером приходи ко мне, - шепнул он, прежде чем выскользнуть за дверь.
Шерлок лишь кивнул, удивленно глядя на закрывшуюся за ним дверь. Весь день он ходил сам не свой, не смея поверить, что, кажется, нашел родственную душу в этом аду, а едва стемнело, он уже стоял перед дверью в комнату Виктора. Тот открыл на третий стук.
- Чего тебе? – спросил довольно грубо, закрывая собой проход.
- Ты сказал прийти, - Шерлок растерялся, чувствуя себя глупо. – Твоя очередь… - покраснев, он не смог произнести вслух то самое слово, которое обозначало то, чем они занимались в душевой.
- Убирайся грязный гомик, - возмутился Виктор, с силой толкая Шерлока в грудь. – Ты что, с ума сошел? Ты хочешь, чтоб я у тебя в рот взял? Членосос! Фрик ненормальный! Проваливай!
Потирая ушибленную грудь, Шерлок развернулся и убежал, глотая слезы. Как никогда он чувствовал себя грязным, униженным, растоптанным и преданным.
- Господи, Шерлок, мне так жаль, - шепчет рядом Джон, когда Шерлок замолкает, - простите, что заставил вспомнить это…
- Не просите прощения, Джон, - усмехается Шерлок, глаза его сухи до жжения, - тем более, я еще не закончил. История только начинается.
- Может быть, не надо? – делает Джон новую попытку остановить поток воспоминаний Шерлока, но дамба уже прорвана и вся муть рвется вперед, сметая на своем пути любые преграды.
- Надо, - качает головой Шерлок, - хочу услышать вашу историю. Поэтому надо…
Игорь за стеклом неодобрительно покачивает плавниками и, вильнув хвостом, прячется за разросшийся куст аммании сенегальской. Шерлок продолжает свой рассказ, не щадя самого себя, словно на исповеди у священника.
Десять дней Виктор не подходил к Шерлоку, тусовался с другими ребятами, хихикая и поглядывая на него насмешливо, словно обсуждал с ними дурные наклонности Шерлока, отчего тому становилось тошно и стыдно за самого себя. Десять дней Шерлок избегал смотреть на него, невыносимо мучаясь собственным падением, а потом Виктор догнал его после урока биологии и взял за руку, как тогда, удерживая от бегства.
- Постой, Шерлок, прости, - произнес он торопливым шепотом. – Прости за те слова, я был не один в комнате, не мог тебе сказать… Но я правда хочу вернуть долг. Думаю о тебе постоянно, хочу быть с тобой, - Шерлок краснел и отворачивался, чувствуя, как противно намокает нижнее белье и как топорщится ширинка от возбуждения, испытываемого из-за одних только слов Виктора. – Ты прекрасный, самый лучший, такой красивый… Твой рот, твои губы, пожалуйста, Шерлок, позволь мне загладить свою вину…
Шерлок с трудом заставил себя посмотреть на своего мучителя.
- Чего ты хочешь? – слова вырвались из горла с хрипом и надсадным кашлем.
- Давай встретимся сегодня вечером, в десять в подсобке на первом этаже, пожалуйста, я буду ждать, обещай, что придешь… - Виктор говорил убедительно и страстно, и Шерлок ему поверил, кивнул, быстро отворачиваясь, чтобы тот не увидел предательски намокших глаз.
Время до вечера тянулось медленно. Шерлок изнывал от желания, и в то же время пугался, что не так понял Виктора. Иногда приходили мысли о том, что тот играет с ним, обманывает по своим, каким-то хитрым и непонятным мотивам. Но верить хотелось в лучшее. То смутное и мучающее по ночам, из-за чего Шерлок просыпался на мокрых простынях с вставшим членом, поднялось со дна души, грозясь выплеснуться наружу, обнажить всю испорченную натуру и явить миру и окружающим истинного Шерлока Холмса, жалкого, никчемного и никому не нужного, словно червивое яблоко. Несмотря на превратившееся в резину время, вечер все же наступил. В коридорах стих гам и смех, воспитатели и ученики разошлись по своим комнатам. Тусклый коридорный свет пробивался из-под двери, в незашторенное окно насмешливо скалилась ущербная луна. Шерлок поднялся с кровати, быстро натянул джинсы и футболку, сунул ноги в кроссовки и выскользнул из комнаты. Бесшумной тенью пронесся вдоль ряда закрытых комнат, спустился на два пролета вниз, направляясь к неприметной двери, притаившейся в конце коридора, отделявшего холл от лестницы, ведущей на второй этаж. Было тихо, как на кладбище. Он замер на мгновение, раздумывая, не вернуться ли в безопасность своей комнаты, но вспомнил слова Виктора:
