Десять лет в школе для мальчиков стали для Шерлока адом. Он не был готов вписаться в детский социум: слишком непохожий на других, и внешне, худой, нескладный, буйные кудри и неестественно светлые раскосые глаза, и внутренне, сумрачный, одинокий, умненький мальчик. Друзей в школе не нашлось, никто не хотел быть рядом с этим странным Холмсом, казалось, даже сидя за одной партой, можно испортить репутацию. Шерлока в лучшем случае не замечали, в худшем дразнили. Когда в средней школе он начал проявлять свои способности и острый язык, ситуация с одноклассниками ухудшилась, его стали изводить, довольно жестоко и обидно. Нередко дело доходило до драк, вот только в понятии Шерлока на драку мало походило избиение одной группой лиц другого лица. Майкрофт появлялся редко, и интересовала его в основном успеваемость брата, а Шерлок был слишком горд, чтобы пожаловаться. Так продолжалось довольно долго. В последнем классе школы, Шерлоку только исполнилось восемнадцать, к ним перевели новенького, Виктора Тревора. Высокий, темноволосый, красивый, он сразу привлек внимание Шерлока. Шерлок видел в нем того, кем бы хотел быть, вот только его собственная нескладная фигура никак не соответствовала общепринятым нормам красоты и гармонии. Смутные желания тревожили душу, когда взгляд останавливался на Викторе Треворе, желания, в которых Шерлок не хотел разбираться, подозревая, что они окажутся слишком постыдными и жалкими. Виктор в отличие от прочих одноклассников не дразнил Шерлока, не задирал и не издевался. Немного отстраненно он стоял в стороне, наблюдая за жестокими забавами друзей, и чему-то улыбался. Шерлока эта улыбка убивала. Как-то на физкультуре Шерлок растянулся на футбольном поле, споткнувшись о намерено вытянутую вперед ногу кого-то из команды, и тренер отправил его в душевую приводить себя в порядок. Шерлок разделся, вставая под горячие струи воды, запрокинул голову, смывая с лица грязь и пот. Он радовался возможности вымыться без посторонних, без вечных насмешек и пошлых намеков, но довольно скоро понял, что не один. Обернувшись, он увидел застывшего в дверях Виктора, которого сегодня не было на тренировке. Шерлок торопливо выключил воду, заворачиваясь в полотенце, попытался проскользнуть мимо того из моечного отделения в раздевалку.
- Подожди, - Виктор поймал его за руку и сжал, - постой, я хотел сказать, ты мне нравишься… - Шерлок застыл, пораженный, впервые услышав не слова упрека, а скорее поощрения. – Ты давно мне нравишься, просто я не знал, как это сказать, - он сжал вмиг вспотевшую руку Шерлока и положил себе на ширинку, под которой ощущалось что-то твердое и выпуклое. – Вот, чувствуешь? – спросил Виктор, продолжая удерживать руку Шерлока у себя в паху. – Это из-за тебя, - Шерлок покраснел, смущаясь, понимая, что сам возбуждается, и что легкое полотенце не может скрыть этого факта. – Я тоже тебе нравлюсь, - удовлетворенно кивнул Виктор, замечая топорщащуюся плоть Шерлока, - это нормально. Я хотел бы… Чтобы мы… - он мягко улыбнулся Шерлоку, - стали ближе друг к другу, - Виктор шагнул вперед, прижимаясь своей плотью к его плоти, мазнул губами по губам, легко целуя. – Твой рот – само совершенство. Я мечтал о нем ночами, - Виктор жарко выдохнул, обдавая Шерлока запахом ментоловой жвачки. – Пожалуйста, возьми в рот… - он недвусмысленно опустил взгляд вниз. – Сделай ЭТО, а я сделаю тебе… - Шерлоку стало страшно, словно те темные и потаенные желания кто-то сумел в нем разглядеть – отвратительное чувство душевной обнаженности. - Пока никого нет, - шепотом искушал Виктор, - ну же, Шерлок. Не могу ждать, ты сводишь меня с ума… Пожалуйста, умоляю, ты невероятный… Я так мечтал…
Он потянул Шерлока вниз, и Шерлок, сам не понимая, как так получилось, опустился на колени перед Виктором. Тот толкнулся бедрами вперед, торопливо расстегивая ширинку, стягивая трусы и выпуская наружу крупный член с розовой сочащейся головкой. Шерлок подумал, что его сейчас стошнит, взять в рот ЭТО казалось почти невозможным. Но Виктор опять сделал движение бедрами, толкаясь в рот своим членом, оставляя на губах горечь выступившей прозрачно-вязкой жидкости, и Шерлок, решившись, открыл рот. Что было дальше он помнил плохо: во рту было слишком много чужого, пахнувшего мочой, горького на вкус. Это чужое толкалось глубоко и сильно, отчего хотелось блевать, но Шерлок с трудом подавлял эти рвотные позывы, стараясь дышать через нос, чтобы приноровиться. Виктор тянул его за волосы на себя, тихонько стонал, приговаривая:
- Еще, еще, полижи его, ну же, глубже, да, возьми его, глубже, так…
