Я молча комкала тряпичную салфетку в руках. Слишком неприятно мне было слышать все это. Я по-прежнему не могла поверить, что отец просто взял – и отказался от меня. Правда, при этом не забыл вытребовать с лорда Детрейна кругленькую сумму за это.
– Почему ты заплатил господину Биглсу? – полюбопытствовал Дагмер, не отводя от меня заинтересованного взгляда. – Если, как ты говоришь, Хельга тебя абсолютно не прельщает в качестве любовницы. Как-то странно, не находишь? Отдать такое состояние… За что, собственно?
– Как ты верно сказал, я часто совершаю неожиданные и необдуманные поступки, – мягко отозвался Максимилиан. – Считай, что это был один из таких.
– Нет, ты лукавишь. – Дагмер недоверчиво покачал головой. – В твоем интересе к госпоже Биглс есть что-то иное. Что-то понятное и логичное. Но что?
Лорд Детрейн раздвинул губы в ленивой ухмылке, всем своим видом показывая, что не собирается отвечать на этот вопрос.
– Я же все равно узнаю, – сухо предупредил его Дагмер Гессен.
– Узнавай, – прошелестел Максимилиан. – Как говорится, вперед и с песней.
Дагмер на пару секунд прикрыл глаза, как будто собираясь с мыслями. Но я успела заметить, каким недовольным злым пламенем они полыхнули при этом. Однако когда он опять посмотрел на друга – то ничто не говорило об его раздражении.
– Ну хорошо, – процедил он. – Пусть будет так, Макс.
Встал, с неприятным скрежетом отодвинув стул.
– Удачного дня, – обронил напоследок.
При этом смотрел он на меня, а не на друга. И столь пристальное внимание со стороны главы полиции всего Ардеша, признаюсь честно, сильно нервировало.
– И тебе не хворать, – ответил Максимилиан.
По тонким губам Дагмера проскользнула ядовитая усмешка. Он замялся на какое-то мгновение, как будто желал еще что-то добавить. Но в последний момент передумал. Едва заметно кивнул в знак прощания и вышел прочь.
– Лорд Детрейн… – немедленно начала я.
Но Максимилиан повелительно вздел указательный палец, призывая меня к молчанию. Бесшумно встал, скользнул к двери и резко распахнул ее.
В коридоре никого не было.
– Вы думаете, ваш друг стал бы подслушивать? – со скепсисом осведомилась я, изрядно удивленная поступком лорда Детрейна.
– Не думаю, а уверен, – сухо ответил тот. – От Дагмера всего ожидать можно.
– Вы сказали, что он ваш лучший друг, – вспомнила я вчерашнюю фразу, услышанную от лорда. – Простите, но ваши отношения мало напоминают дружбу.
– О, моя дорогая, поверь, Дагмер – та еще сволочь, – фыркнул язвительно Максимилиан. – Мы учились в одной закрытой частной школе для отпрысков высшей аристократии. Там, собственно, и началось наше соперничество, переросшее в настоящую вражду. В течение двух последних лет обучения мы на дуэли дрались четыре раза. И каждая наша схватка вполне могла окончиться смертью одного из нас. Когда счет по ранениям сравнялся, вмешался сам король. Его величество Калеб вызвал нас для серьезного разговора. Естественно, после того, как мы оправились от последствий поединка. И совершенно серьезно заявил, что еще одна дуэль – и мы оба после выпуска из школы отправимся не во взрослую жизнь, а в тюрьму. Лет на десять, не меньше. А возможно – и на всю оставшуюся жизнь, если не научимся жить друг с другом в мире.
– А разве так можно? – удивленно переспросила я.
– Не думаю, что Калеб продержал бы нас в заключении именно десять лет. – Лорд Детрейн пожал плечами. – Но несколько месяцев – точно. В любом случае, ни мне, ни Дагмеру не хотелось проверять, пугает он нас или говорит серьезно. Тем более нам было всего по семнадцать лет. Логика тогда была не самой сильной стороной наших характеров. Поэтому с величайшей неохотой, но мы заключили своеобразное перемирие. Он не трогает меня, я не трогаю его. В общем, мы договорились не замечать друг друга в упор до самого окончания обучения. А потом сделать все возможное, лишь бы не встречаться на улицах Индермейна и на званых приемах.
– Что-то непохоже это на дружбу, – скептически заметила я.
– Дружбой оно и не являлось, – подтвердил Максимилиан. – Первое время. Окончательно помирил нас именно Доминик.
Лорд Детрейн ощутимо помрачнел при упоминании имени погибшего накануне друга.
– Доминик тоже учился с нами, – сказал хмуро. – При этом умудрялся дружить одновременно и со мной, и с Дагом. И без особых усилий, кстати говоря. Доминик вообще уникальная личность. – Запнулся и нехотя исправился: – Точнее, был уникальной личностью. Я никогда не встречал такого яркого и обаятельного человека. А еще он был настоящим манком для неприятностей всевозможного толка. Если в нашей школе что-то случалось, то Доминика первым вызывали к директору. Потому что все прекрасно понимали: именно он имеет к этому наипрямейшее отношение.
Максимилиан печально усмехнулся. Опустил глаза, бездумно крутя в пальцах вилку.
Я помалкивала, с интересом ожидая продолжения.
