Ждать пришлось недолго. Почти сразу я услышала в доме шум, и дверь распахнулась. На пороге предстал глубокий седой старик в черной изрядно заношенной ливрее дворецкого. По всему было видно, что слуга только что плакал. В его выцветших от преклонного возраста светло-серых глазах стояли крупные прозрачные слезы. Нос распух и покраснел, а в руках несчастный комкал огромный клетчатый носовой платок.
– Джеймс, дружище, как ты? – с нескрываемой заботой и сочувствием спросил лорд Детрейн.
Шагнул вперед и, не дожидаясь ответа, крепко обнял дворецкого.
Тот шмыгнул носом раз, другой – и сдавленно зарыдал, уцепившись скрюченными от артрита руками в Максимилиана.
Зрелище было до невозможности тягостное. Я смущенно отвела глаза, почувствовав, как у самой наворачиваются слезы – слишком искренним было горе несчастного старика.
Несколько минут тишину нарушали лишь всхлипы старика да обычные звуки большого города. Вот где-то вдали послышалась брань посыльного мальчишки, не поделившего что-то с прохожим, вот громко поцокали копыта проезжающего мимо экипажа.
– Ну все, тише, тише. – Максимилиан еще раз потрепал старика по плечам и осторожно высвободился из его объятий.
– Спасибо, Макс, что приехал. – Джеймс шумно высморкался в платок. Глухо проговорил. – Вчера тут уже был Дагмер. И он допрашивал меня. Так сурово, как будто подозревал в том, что это я… я…
Его губы обиженно затряслись, и старик опять торопливо спрятал лицо в платке.
– Я уверен, что Даг ни о чем плохом в твой адрес не думает, – поторопился сказать Максимилиан. – Ты его знаешь. Когда он ведет расследование, то его характер портится дальше некуда. Он и мне вчера высказал немало неприятного.
– Но как он мог подумать обо мне такое? – Старик огорченно всплеснул руками. – Я любил Доминика больше жизни. Да что там – он и был всей моей жизнью. Теперь, когда он умер, что мне делать? Ну что?
И с неожиданной силой схватил Максимилиана за лацканы камзола, притянул к себе.
– Мне некуда идти, – прошептал горько. – Меня никто не ждет. Вся моя жизнь закончилась с жизнью Доминика.
– Джеймс, успокойся! – Лорд Детрейн осторожно отцепил скрюченные пальцы дворецкого от своего камзола. Сказал с нажимом: – Давай сначала ты позволишь нам войти. А потом поговорим более подробно.
Джеймс послушно посторонился. И я вслед за Максимилианом вошла в темную тесную прихожую.
Тут было тихо. Темно. И очень грязно.
Я брезгливо подобрала подол платья, когда увидела клубы пыли в углах. Подошвы моих ботинок неприятно липли к полу, который явно слишком давно не мыли.
И здесь жил лучший друг высшего лорда? Да не одного, а целых двух! Непонятно как-то.
– Проводи нас в кабинет Доминика, – попросил Максимилиан.
К слову, он-то как раз не казался удивленным. Как будто увиденное было для него совершенно привычным и обыденным.
– Идемте.
Джеймс развернулся и, подслеповато прищурившись, двинулся куда-то в глубь коридора, старчески шаркая ногами в тапках.
Я в очередной раз изумленно хмыкнула, отметив эту деталь. Да, дворецкий был именно в разношенных домашних тапках. И эта деталь совершенно не вязалась с его пусть и потрепанной, но все-таки официальной одеждой дворецкого.
Идти пришлось, естественно, недолго. Даже у моего отца, который не принадлежал к высшей аристократии Ардеша, дом был раз в пять больше, чем эта лачуга. Увы, иного определения для жилища Доминика я дать не смогла бы при всем желании.
– Вот.
Джеймс любезно распахнул перед нами одну из дверей в тесном коридоре. Посторонился, позволяя пройти внутрь.
Первым, понятное дело, вошел Максимилиан. Знакомо прищурился и шумно втянул в себя воздух, как будто принюхиваясь к чему-то.
– Тут ничего нет, – торопливо проговорила я, скользнув за ним следом. Запнулась и исправилась: – Никого, так будет вернее.
– Почему ты в этом так уверена? – Лорд Детрейн выразительно приподнял бровь, искоса глянув на меня.
– Потому что я это чувствую.
Я пожала плечами, не понимая, почему должна отвечать на настолько очевидный вопрос.
Долгим внимательным взглядом обвела кабинет Доминика. Сквозь мутные разводы на окне в комнату с трудом проникала серость пасмурного дня, поэтому тут царил полумрак. Почти сразу Максимилиан прищелкнул пальцами – и под потолком пробудился магический шар. Его энергетический запас был почти исчерпан, но тусклого света вполне хватило для того, чтобы осмотреться.
В кабинете было так же грязно и неуютно, как в захламленной прихожей. На письменном столе громоздились груды каких-то бумаг, сваленных в полнейшем беспорядке. Дверцы книжного шкафа были распахнуты настежь, и кто-то безжалостно скинул его драгоценное содержимое прямо на пол.
Я невольно поежилась, увидев, что многие старинные и наверняка очень дорогие фолианты, не выдержав столь жестокого обращения, разлетелись на части, усыпав пол тысячами страниц.
Максимилиан тоже заметил это безобразие. Сурово сдвинул брови и с плохо скрытым гневом спросил у дворецкого, который нерешительно мялся у порога:
