Жилище Эмилии уступало в размерах как замку в миниатюре Эстер, так и солидному особняку Максимилиана. Передо мной предстало премиленькое и не очень большое здание под красной черепицей. Оба этажа было увито плющом. Перед домом раскинулась цветущая лужайка, настолько красивая, что было понятно – без умелого садовника тут точно не обошлось.
На пороге нас уже ожидал дворецкий. Седовласый мужчина в почтенных летах низко поклонился, явно узнав Максимилиана.
– Лорд Детрейн, – прозвучал его звучный хорошо поставленный голос. – Леди Клейд сегодня не принимает. Приношу свои искренние извинения.
– Меня примет, – коротко обронил Максимилиан.
– Прошу прощения.
К моему удивлению, дворецкий и не думал отступать. Он выпрямился во весь свой немалый рост, оказавшись вровень с лордом Детрейном. Отчеканил неожиданно четко и ясно:
– Леди Клейд не принимает. Я еще раз приношу вам свои глубочайшие извинения. Но вам придется покинуть этот дом.
Рука Максимилиана, расслабленно лежавшая на моей талии, внезапно потяжелела. И в воздухе одновременно с этим запахло опасностью. Тем самым неуловимым ощущением грядущих неприятностей, от которого мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом.
– И все-таки я настаиваю, – бесцветно прошелестел Максимилиан.
Дворецкий испугался, и испугался сильно. На верхней губе его мельчайшим бисером засверкал выступивший пот. Глаза забегали быстро-быстро из стороны в сторону, как будто он выискивал пути отступления. Но стоит отдать ему должное: при этом он продолжал упрямо заграждать нам путь.
– Лорд Детрейн… – начал он оправдывающимся тоном, – поймите…
Договорить он не успел.
Воздух вокруг нас вдруг стал вязким, как желе. Я, почуяв неладное, успела затаить дыхание. А вот бедняга дворецкий вообще остолбенел на месте с остекленевшим взглядом и некрасиво отвисшей челюстью.
– Прости, приятель.
Максимилиан небрежно потрепал бедолагу по плечу. Аккуратно обогнул его и буквально насильно втащил меня в дом леди Эмилии.
– Лорд Детрейн! – прошипела я, едва только почувствовала, что воздух вокруг вновь обычный. – Это же… Это же преступление! Вы не имеете никакого права так поступать…
– Цыц! – оборвал меня Максимилиан.
И так это у него получилось весомо, что очередное слово колом встало в горле, не позволяя ничего более сказать. Я лишь просипела нечто невразумительное, но несогласное, а лорд Детрейн уже тащил меня дальше.
Мы быстро миновали просторный залитый дневным светом холл. Максимилиан на мгновение замедлил шаг, совсем по-собачьи принюхался, широко раздувая ноздри. И уверенно свернул не к лестнице, а в арку, за которой располагалась гостиная.
Дверей тут не было. Поэтому я с порога сразу увидела прекраснейшую сцену, достойную любого любовного романа.
Молодая женщина в строгом темном наряде вдовы полусидела-полулежала в кресле. Одна рука ее была картинно приложена тыльной стороной ко лбу. Вторая расслабленно свисала. И ее страстно лобызал какой-то смазливый молоденький блондин, стоя перед вдовой на коленях.
Эта парочка была так увлечена сим действием, что не заметила нашего появления. Почти сразу Максимилиан грозно глянул на меня и приложил указательный палец ко рту, призывая к молчанию.
Собственно, это предупреждение оказалось излишним. Мне самой было дико любопытно, что же последует дальше.
– О свет очей моих, – пробормотал блондин, в промежутках между каждым словом продолжая осыпать руку Эмилии поцелуями. – Когда, ну когда, скажи наконец, мы откроем наши отношения всему миру? Я больше не могу. Не могу и не хочу скрывать счастье, которое испытываю, когда обладаю тобой. Слишком жестоко заставлять меня таить мою любовь к тебе ото всех.
– Вильмонт, я же говорила, ты требуешь от меня немыслимого… – томно начала женщина. – Понимаешь, наш союз не одобрит высший свет. Но главное – его не одобрит мой покойный муж. Я вижу, я знаю, что он наблюдает за мной из мира теней. И мне так стыдно, что я причиняю ему боль.
Эмилия томно всхлипнула. Ее длинные темные ресницы задрожали, как будто она с трудом сдерживала слезы.
– Но моя любимая! – с пылом воскликнул блондин. – Любовь – это главное чувство на свете! Никто, ни один человек не посмеет осудить нас. К тому же кости твоего супруга давным-давно истлели в склепе. Ты с честью выдержала весь положенный срок траура. Неужели ты не заслуживаешь хоть немного счастья? А твой сын? Ему тоже нужен отец.
Последняя фраза Эмилии не понравилась. Нет, она ничего не сказала. Не повела даже бровью и не одернула руку, к которой в очередной раз припал ее ухажер. Но от нее плотной ощутимой волной пошло раздражение.
В этот момент Максимилиан негромко откашлялся, желая привлечь к нашему появлению внимание. И это ему удалось с блеском.
Молоденький блондин с перепуганным и каким-то совершенно девичьим взвизгом отпрянул от кресла. Да так неудачно, что уселся прямо на пол, забавно скрестив длинные худые ноги. Эмилия подскочила чуть ли не до потолка. Воззрилась на Максимилиана с поистине первобытным ужасом во взоре.
