– Нет, неправильно понимаешь, – возразил Максимилиан. – Собственно, это вторая причина, по которой я решил, что послание принадлежит перу Эстер. Видишь ли, лорд Арчибальд Клейд крайне негативно воспринял известие о том, что моя свадьба была сорвана во многом по вине Доминика. Я, конечно, в жилетку ему плакать не бегал, но весь высший свет не один месяц судачил, с какой такой стати я бросил невесту у алтаря. И, как я уже говорил, Эстер не считала нужным скрывать свою интрижку от кого бы то ни было. Слухи докатились и до Арчибальда. К тому моменту он уже стал счастливым отцом сынишки от Эмилии. Последняя тоже не стала упускать удобного момента и хорошенько накрутила супруга. В итоге тот во всеуслышанье отрекся от сына, вычеркнув его из завещания. А через пару месяцев умер, оставив все свое немалое состояние Эмилии и второму ребенку.
– То есть, Доминик обвинял Эстер в том, что лишился наследства? – уточнила я.
– Да он всех подряд в этом обвинял, – фыркнул Максимилиан. – К моменту смерти лорда Арчибальда ему грозила долговая тюрьма из-за множества просроченных залогов и кредитов. Выручил его Дагмер. Выкупил все закладные, но строго-настрого предупредил, что это последний раз, когда он приходит ему на помощь. Да и то бескорыстным его поступок назвать вряд ли можно. Доходили до меня слухи…
Максимилиан осекся. Еще быстрее и как-то нервно забарабанил пальцами по столу, почему-то не желая закончить фразу.
– Как ты это делаешь? – неожиданно выдохнул он с какой-то непонятной смесью ужаса и восторга.
– Что я делаю? – растерянно переспросила я.
– Почему я в твоем присутствии так легко рассказываю о том, что знать тебе совершенно необязательно? – Максимилиан внезапно подался вперед и вперил в меня немигающий взор.
Немедленно в висках не сильно, но ощутимо закололо. Я тихонько ойкнула и поднесла руки к голове, опасаясь, что в любой момент неприятное чувство перерастет в настоящий приступ боли.
– И это я замечаю уже не в первый раз. – Максимилиан как будто не обратил внимания на мою страдальческую гримасу. Однако колоть в висках стало значительно меньше. – В карете, например… Да и при визите к Эстер. Она ведь тоже сегодня была удивительно разговорчива и откровенна. И это несмотря на присутствие постороннего человека. Даже Дороти какого-то демона рассказала тебе о том, что у ее дочери были отношения со мной, хотя это не в ее характере. Почему так, Хельга?
Последнюю фразу он выдохнул с таким жаром и негодованием, что я невольно сжалась. Так и почудилось, будто сейчас он перегнется через стол, схватит меня за грудки и как следует встряхнет, возможно, даже отвесит звонкую оплеуху. А потом будет трясти и трясти до тех пор, пока я не дам ему ответа.
Беда лишь в том, что я понятия не имею, что сказать в свое оправдание.
– Я правда не понимаю, о чем вы, – робко пролепетала я, смущенно потупившись.
Несколько минут я ощущала тяжесть его взгляда. Видимо, лорд Детрейн внимательно рассматривал мою повинно склоненную голову. Затем это чувство ушло, и я украдкой перевела дыхание, обнаружив, что некоторое время не дышала вовсе.
– Ладно, потом вернемся к этому вопросу, – с глухой угрозой пообещал Максимилиан. – Но это любопытно. Даже очень.
Я осмелилась бросить на него быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Тут же вновь опустила глаза. Но даже за этот краткий миг увидела достаточно. Лорд Детрейн не выглядел рассерженным. Скорее, озадаченным. И это радовало.
Жаль только, что я не узнаю, что же лежало в основе щедрого поступка Дагмера, спасшего друга от долгов.
– Уж коли я начал, то закончу, – в этот момент проговорил Максимилиан мрачно. – Сам не люблю, когда бросают на полуслове. Будет мне урок на будущее, что в твоем присутствии стоит следить за языком. – Тяжело вздохнул и вернулся к тому моменту в своей истории, на котором прервался: – Так вот. До меня доходили слухи, что Доминик имел наглость надавить на Дагмера. Мол, Эстер была настолько беспечна в их отношениях, что забыла про осторожность. И Доминик имел возможность сделать множество пикантных магиснимков. Он, конечно, как хорошо воспитанный мужчина никогда и никому их не покажет. Но в жизни всякое может случиться… Особенно если вдруг он попадет в тюрьму и не сможет следить за своим имуществом должным образом.
– Вот ведь гад! – вырвалось у меня, когда я осознала, что Доминик самым прозаическим образом шантажировал Дагмера. Максимилиан в веселом изумлении высоко поднял брови, и я немедленно извинилась: – Ой, простите. Это я случайно.
– Я уже сказал тебе, что ты слишком часто извиняешься, – напомнил лорд. – И это действительно начинает бесить. Как бы то ни было, но я вполне поддерживаю твое мнение. Доминик на самом деле был преизрядным гадом. Бедность совершенно испортила его характер. Но – вот ведь удивительная вещь! – долго на него сердиться было невозможно. Он обладал каким-то феноменальным очарованием. Одна его улыбка – и вся злость на него улетучивалась без следа.
– И Дагмер простил его? – озадаченно уточнила я.
