Эти альтернативные версии самосовершенствования в СССР дополнялись довольно привлекательной уголовной субкультурой, которая заметно влияла на развитие молодёжи. С ранней юности молодые люди совдепии оказывались в широко распространённой среде небольших уличных шаек и других паразитических сообществ. Асоциальные системы самоорганизации создавали параллельную инфраструктуру сообщества, которая привлекала интеллектуально ограниченных, эгоистичных и агрессивных подростков. Мелкое воровство, уличное насилие и слабый государственный контроль за нелетальными преступлениями против граждан привлекали в эту среду довольно много молодых людей. Корни этой системы лежат как в биологических особенностях конструкции мозга, так и в чрезвычайно широкой тюремной практике перевоспитания строителей коммунизма. Результатом погружения в эту среду становилось формирование простого и понятного мировоззрения. Оно поддерживало довольно архаичные представления о справедливости и социальной ответственности внутри группы. Это привлекало подростков, поскольку искусственные системы пионерии и комсомола выглядели слишком ограниченными и биологически бессмысленными.
Три варианта вызревания социальных инстинктов мозга подростков были широко распространены по всей стране, но не исчерпывали возможных вариантов выбора путей саморазвития. Около 10% советских подростков формировали свой мозг в спортивных секциях и специализированных школах. Система отбора и воспитания будущих спортсменов была массовым и довольно престижным мероприятием. Спортом гордились, ему уделяли большое социальное внимание и использовали в качестве международной политики. Это привлекало подростков, ещё неспособных думать, но уже жаждущих лимбических удовольствий. Такая сенсомоторная гиперспециализация давала драгоценные социальные преимущества и внимание взрослых. За это приходилось платить резким падением уровня жизни при выходе из спорта и слабой адаптированностью к реальной системе жизни в совдепии. Подростки об этом не думали и наслаждались сиюминутной славой и доминантностью над сверстниками.
Надо подчеркнуть, что существовали и другие социальные среды вызревания мозга. Даже в небольших городах были развиты музыкальные и художественные школы, специализированные классы с углублённым изучением математики или иностранных языков. Масштабы таких методов воспитания были намного меньше, чем у ранее рассмотренных способов социализации, но они давали шанс на самоопределение. Следовательно, даже в СССР был выбор вариантов развития собственного мозга. Если структура мозга подходила для того или иного занятия, то ребёнок искренне увлекался выбранным делом до полового созревания. Однако очень немногие дети переносят своё детское увлечение через половую дифференцировку.
Таким образом, среда созревания мозга подростка играет огромную роль в первые 7-9 лет его формирования. Запечатление социальных инстинктов на основе лимбической системы и выработка, скопированных у родителей и знакомых форм эффективного поведения постепенно начинают меняться. Первые признаки созревания неокортекса, при крайне удачном стечении обстоятельств, могут привести к появлению слабых признаков самосознания.
Итак, допустим, что кто-то вытащил счастливый билет и начал осваивать неокортекс в 8-9 лет. Надеюсь, читателю понятно, что это случайное явление, которое зависит от конструкции мозга конкретного ребёнка, его чувствительности, особенностей воспитания и обучения. Попытаться создать такую ситуацию в развитии ребёнка можно, но почти бесполезно. Слишком много переменных должно удачно сложиться в голове всего одного человека. Что же делать такому везунчику с быстро растущим мозгом, которому осталось до истерии полового созревания всего 4-5 лет? Это самый драгоценный период детского развития мозга, когда формирующийся неокортекс может накопить и надолго сохранить гигантское количество полезных знаний.