Это заставляло мозг ребёнка сравнивать события, оценивать последствия, держать язык за зубами или открывать рот только в соответствии с официальной ситуацией. Головной мозг вменяемого 11-летнего подростка начинал работать не хуже, чем у опытного разведчика с большим стажем нелегальной работы. Такие условия созревания очень благотворно влияли на интенсивное развитие индивидуальных навыков и способностей. Дело в том, что ведение жизни в реальных рамках двойной идеологии и взаимоисключающих социальных отношений заставляло растущий мозг очень интенсивно работать. Вполне понятно, что такие метаморфозы происходили не со всеми школьниками. Для этого надо было получить от родителей довольно изощрённый мозг и завидные способности. Результаты двойного мышления через несколько поколений дали интересные результаты. Советский Союз развалился как карточный домик, поскольку в двойном мышлении официальная жизнь была имитационной.
Таким образом, создание детской и подростковой системы искусственной социальной иерархии с элементами насилия и несправедливости очень полезно. Она отвлекает от естественных приматных развлечений, стимулирует становление наиболее сложных функций неокортекса и развитие аналитических способностей мозга. При использовании столь действенных приёмов самосовершенствования всегда существует опасность перестараться. Помещая 8-9-летнего подростка в военное училище, трудно ожидать его заметного творческого развития. Конечно, в этой среде насилия и несправедливости вполне достаточно, но они крайне своеобразны и закрепляют очень специфичные армейские социальные инстинкты. Такой подход к воспитанию, безусловно, полезен для государства, но не для одарённой личности. Принудительная ранняя военная специализация неокортекса и обучение контролю за дурными лимбическими желаниями очень эффективны. К сожалению, её цели редко совпадают с творческими возможностями конкретного подростка. В мягкой форме все перечисленные проблемы возникают и в общеобразовательных школах.
Самое важное состоит в том, что повсеместный прокоммунистический контроль за развитием детей отодвигал на третьи роли лимбическую систему и весь комплекс естественных, но обезьяньих отношений. По сути дела, впервые в истории человечества на территории СССР была удачно создана полностью контролируемая абиологическая среда формирования головного мозга. При этом обезьяньи страсти молодёжи никуда не исчезли, но довольно легко перенаправлялись в относительно безопасное русло. Плоды этой политики, постоянной поддержки рассудочных и ненавязчивого ограничения биологических интересов дали очень заметные результаты. Длительный экономический и научно-технический прогресс СССР закончился именно в результате отказа от государственного контроля за биологическими процессами. В период расцвета существования советской системы образования и воспитания различия между самыми передовыми странами мира и СССР были огромны. По этой причине советские школьники, переехавшие с родителями в США, сразу становились ведущими учениками и яркими талантами. Следует отметить, что такие блестящие способности демонстрировали обычные советские троечники из общеобразовательных школ. Уровень вынужденного развития их неокортекса был намного выше, чем у их сверстников из тепличной биологической среды западных стран.
Индивидуальные наклонности подростка диктуются особенностями конструкции его мозга и самым ранним набором социальных инстинктов, которые бесконтрольно проникают в юную голову. Даже в тотальной коммунистической системе СССР были варианты выбора личной среды развития. В качестве примера рассмотрим подростка 70-80-х годов ХХ века из самой обыкновенной советской школы. Вполне понятно, что постоянной средой обитания было советское окружение и системно навязываемая коммунистическая идеология. В домашней обстановке родители и родственники обычно поругивали совдепию за её дефициты, плохие товары народного потребления, однобокость и несовершенство. Но это не оказывало принципиального влияния на ребёнка, и детёныш вырастал вполне адекватным строителем коммунизма.
Совсем другая ситуация была в семьях, где при героическом строительстве социализма уже истребили большую часть близких родственников, а оставшиеся – сохранили неприязнь к диктатуре пролетариата. В этом случае ожидать появления у ребёнка устойчивого коммунистического мировоззрения уже не приходилось. Дети поумнее скрывали свои представления и совершенствовали двойную жизнь в условиях вынужденной адаптации в неприятной для них среде. Это хорошо сказывалось на развитии мозга, поскольку вынуждало планировать поступки и рано осознать опасность открытого поведения. В этом случае вырастал человек с двойными стандартами и латентный противник социализма.