К тому времени мы уже стояли на улице, мужчины собирались уходить, пообещав вернуться с необходимыми мне травами, купленными на рынке.
– В смысле, тьма? Вы что же, в таком состоянии тащили его из той деревни, куда ездили?
Представив себе, что Фрейзера вот с такими ранами везли на лошадях, у меня руки непроизвольно сжались в кулаки.
– В той деревне что, нормальных ведьм не было?
– Почему в деревне? – Рольф пожал плечами. – Там вообще все прошло спокойно. Тьма, на которую жаловались, на самом деле просто оживила поилку для лошадей. Ну и та взбрыкивала иногда. С ней проблем не было, капитан в своей манере пошептался с вещицей, да все закончилось. У него свой подход к таким вещам.
– А что тогда произошло? – я пропустила мимо ушей все, кроме информации, что Сэта ранило не в деревне.
– Ночью мы остановились на привал, – сухо начал Верт, он вообще не отличался разговорчивостью, а сейчас и вовсе будто отчитывался перед начальником, – дождь был сильный, быстро покушали да спать легли. Капитан остался нести дежурство первое. Проснулись мы от его криков. Тьма.
И так он сказал это слово, будто оно само по себе должно было все объяснить. Откровенно говоря, я мало что поняла, но суть уловила. Схватив Верта за руку, повела за собой, не обращая внимания на его слабое сопротивление. Кажется, мужчина просто не ожидал, что какая-то девушка посмеет тащить на буксире стража, да ни куда-нибудь, а в спальню.
Рольф, естественно, отправился с нами. Приведя их к кровати, на которой лежал бледный Сэт, жестом попросила подождать. Обойдя кровать, осторожно сняла с груди повязку, чтобы, ткнув пальцем в сторону раны, спросить:
– Это тьма?
Мужчины сделали слаженный шаг вперед и чуть наклонились над своим капитаном.
– К Темному, все же прилипла! – процедил Верт сквозь зубы.
– Глупо было думать, что капитану повезло, ведь курку он уничтожал прямо на себе.
– Куртку? – болванчиком переспросила.
– Ну да, – Рольф поднял на меня взгляд, – она прицепилась к куртке капитана, что ему еще оставалось делать?
– Снять ее! – несколько грубо вклинилась Марья в наш разговор. – Или вы, стражи, до таких простых вещей не додумались?
– Мы бы, может, и додумались, но проснулись к моменту, когда капитан уже уничтожал вещь на себе. Почему он не снял вещь, понятия не имеем.
– Марь, прекрати, – попросила устало, и посмотрела на Рольфа, – почему вы думали, что тьма не осталась в ране?
– Так не было ее видно, – честно признался молодой страж, – я же в первый раз с отрядом ездил на уничтожение. И сразу вот такая история. Но рану мы промывали и проверяли и не было тьмы видно, правда!
– Но что-то заставило ее показать себя, – протянула в задумчивости, глядя на черную кляксу в ране, – ладно, спасибо. Буду думать, что с этим делать.
– Ничего вы не сделаете, – “порадовал” меня Верт, – врачевателей нужно вызывать, они раны прижигают именно поэтому. Иначе капитан не выкарабкается.
– Нет, – упрямо замотала головой, – только в самом крайнем случае мы обратимся к вашим врачевателям! Должен быть и другой способ. Должен!
– Хорошо, – мужчины переглянулись, – мы придем завтра к вечеру, с врачевателем. Если вы успеете справиться с тьмой, оплатим вызов сами и отпустим человека, а если нет… Маргарита, предупреждаю сразу, зрелище будет не для женских глаз, с нами придут еще трое стражей. Капитана нужно будет держать.
– Нет, я справлюсь, должна справиться!
– Справитесь и мы будем только рады, но завтрашний вечер крайний срок, дальше затягивать будет нельзя. Вы же не хотите, чтобы капитан прогулялся к Богам?
Они ушли, оставив меня с тяжелыми мыслями и с глупой надеждой. Сейчас было предобеденное время следующего дня, а тьма так и осталась на ране.
– Туман, – позвала своего охранника, – попытайся еще раз, ну, пожалуйста!
Отложив Марью, я спустилась на пол и, встав на колени, обняла черно-дымную шею Тумана. Он был моей главной надеждой, именно из-за него я не согласилась звать врачевателей. Ведь в прошлый раз Туман впитал остатки тьмы с раненого Сэта…
– Туманчик, хороший мой, ну помоги, пожалуйста, помоги, он же умрет. Знаю, что умрет. Если такую рану просто прижечь в таком состоянии, это может только навредить, а богам я не умею молиться. Никогда не умела. Тумашечка.
– Марго, – тяжело вздохнула Марья, – Маргарита, прекрати.
Туман боднул меня своей лобастой головой и я сорвалась. Банально сорвалась в истерику, в первый раз с момента, как попала в этот мир. Потому что устала, потому что напугана, потому что Туман не мог впитать проклятую тьму. Она была другая, оказывается, Тьма в этом мире тоже бывает разная. Туман не мог и из-за этого я могла потерять мужчину, в которого влюбилась!
***
Я плакала, плакала так, как, кажется, не ревела со дня смерти мамы. Некрасиво, громко, с всхлипываниями и причитаниями, а когда не было сил говорить, просто кричала. Кричала громко, с надрывом, уткнувшись лицом в матрас, чтобы моих криков не было слышно никому, кроме самых близких в этом мире. Марья с Туманом поймут, а Сэт… Сэт не услышит.
