– Представляете, уважаемая Людмила Карловна, каково бы было мальчику, если бы он согласился, а вы отказали. И потом, мы очень рассчитываем на вашу помощь, – сказал Бессонов.
– Что сразу думаете о мальчике, это хорошо, – подобрела директор. – Но я должна быть уверена, что ему с вами будет лучше. Здесь он одет, накормлен, под присмотром и в относительной безопасности. Существуют формальности, которые я обязана соблюдать.
– Какие?
– Например, я вижу вас первый раз. Показали бы характеристики с места работы…
Шура встала, подошла к Павлу и попросила его подождать за дверью. Потом взяла стул, решительно подвинула его вплотную к директору.
Бессонов не слышал разговора, но по блеску в глазах Александры понял, что разговор будет еще тот. Он закрыл дверь в кабинет, отошел к окну, прижался коленями к едва теплым батареям и стал рассматривать двор, по которому ветер гонял первую поземку.
За спиной послышались шаги, и он увидел небольшой отряд ребят, которые под руководством пожилой нянечки шествовали по коридору, взявшись за руки. Последним шел Иван. Воспоминания об их первой встрече нахлынули волной, спазмы сдавили горло.
– Ваня! – буквально просипел Павел, и весь строй как по команде замер. Нянечка тоже остановилась и с интересом посмотрела на военного. Тот присел, протянул руки к мальчику и неожиданно для самого себя сказал: – Иван, я за тобой.
– А вы кто? – робко спросил мальчуган, делая несмелый шаг навстречу.
– Я твой отец, неужели забыл?
Одним прыжком малыш бросился ему на шею и крепко обвил ее своими маленькими ручками.
– Папка! Папка! Я знал… Я говолил… Как же я ждал тебя…
Дети загалдели, нянечка поднесла платок к глазам. У Беса слезы буквально брызнули из глаз, Иван вытирал их и повторял:
– Не плачь… Я нашелся…
Эту картину из открытой двери директорского кабинета наблюдали две женщины, вышедшие на шум. Иван повернулся к ним и прокричал:
– Людмила Калловна, мой папка нашелся!
Та заметно смутилась:
– Я вижу, уважаемый Павел Григорьевич, вам моя помощь не нужна, – она посмотрела на нянечку и обратилась к строю: – Дети, проходим в класс. А вы, – взгляд на мужчин, – давайте в кабинет.
Иван так и не отпускал шею Бессонова, словно боялся снова потерять его. С трудом Павел поставил его на пол и повернул лицом к Александре.
– Вань, посмотри… Неужели не узнаешь?
– Мама? – робко спросил мальчик.
– Мама, мама, – подтвердил новоиспеченный отец.
Через мгновение уже Шура была зажата маленькими тисками.
Директор села на стул, выдержала паузу и строго сказала:
– Иван! Оказывается, никакой ты не Безымянный. Бессонов твоя фамилия. Запомни!
О том, что Бессонов без вести пропал во время испытательного полета где-то на севере, не обсудили только самые равнодушные. Таких было мало, потому как радость и горе делилось тогда между людьми поровну. Потом дошли смутные слухи о его подвиге. К горечи потери теперь примешалась гордость. «Да, наш… Нормальный мужик… Лично с ним ручкался…» Еще позже забрезжила надежда.
Слух о том, что он прилетел живой-здоровый вместе с женой и сыном и что они сейчас в «гнезде», разлетелся по заводу с быстротой молнии. Там уже собрались не только испытатели, инженеры и технари, но и женщины, и вездесущие пацаны.
Как вихрь ворвался Косых:
– Товарищ старший лейтенант, за время вашего отсутствия происшествий не случилось! А ваш самолет отправили на фронт, – виновато закончил он.
– Иди сюда, мой дорогой нянька, – протянул руки Бессонов, – дай обниму!
– Почему он нянька? Лазве бывают такие няньки? – стал шептать на ухо матери Ваня.
Павел подвел Косых к сыну и представил:
– Знакомьтесь, это мой механик, для самолета – нянька, Александр Косых, а это мой сын – Иван Бессонов.
Таких представлений было много. Очень много. Все с любопытством рассматривали жену и сына, с удовольствием представлялись, трясли руки и совали пацану все, чем были богаты. Шура с Иваном были ошарашены радушием, с каким встретили Павла на заводе. А народ все шел, в «гнезде» не протолкнуться. Некоторые через открытую дверь вытягивали голову, чтобы просто увидеть и убедиться, что это он, их героический Бес.
– Пустите, я тоже хочу… – вместе с Вишневским в дверь протиснулся директор завода. – Ну, здравствуй, дорогой Павел Григорьевич, с возвращением тебя! – он крепко обнял Беса, похлопал по спине, потом резко отстранился: – А это кто с тобой?
– Это моя семья, Израиль Соломонович, жена Александра и сын Иван.
– Безмерно рад. И вижу, что не один я. Пока поговорите здесь, а в обед ко мне. Непременно все вместе. Сан Саныч, вы отвечаете.
И так же быстро, как появился, директор исчез.
Только сейчас у Беса появилась возможность пообщаться с Вишневским:
– Здравия желаю, товарищ командир.
– Здравствуй, дорогой Павел Григорьевич. Спасибо, что вернулся. Как же я рад!
Снова объятия, похлопывания по спине, да с такой силой, словно собирались вытрясти друг из друга душу. Однако находились и те, кто даже в такой момент пытались протиснуться и привлечь к себе внимание. Вишневский оглянулся и скомандовал:
