– Спасибо, дорогой Израиль Соломонович. Не поверите, но до сих пор у меня не было своего, в смысле закрепленного за мной борта. Все кого-то подменял или новые обкатывал!
– Теперь есть. «Як-1 Б»! Это лучшее, что мы когда-либо делали. По вашему заказу: двигатель почти на двести лошадей мощнее. Вместо ШКАСа – «Утес»! Берегите друг друга.
– Я его облетал, но до ума, Пал Григорьевич, доведешь сам. Новый мотор – чудо! Все твои предложения – здесь. Даже те, что в серию еще не пошли. Эмблема – подарок от нашего художника.
– У меня сердце колотится – хочется опробовать…
– Это уже без меня, – сказал Левин. – Я с удовольствием переговорю с Александрой Васильевной тет-а-тет. Кстати, а где Иван?
– Изучает завод…
– Это – дело. Надеюсь, и ему найдется работа по силам.
Именно в этот момент в ангар заявились Сашка Косых и Иван Бессонов. По тому, как хлопцы общались между собой, можно было подумать, что друганы они старинные. По росту, правда, сильно различались, но в авиации оба уже доки.
– Посмотли, какой, – ахнул Иван, увидев именной самолет.
– Это твоего бати… Задаст он на нем фрицам, – объяснял Косых, не замечая окружающих.
– ПКБэСНБэ! – вдруг громко выдал Иван.
Окружающие переглянулись. Косых смутился. Бес заметно покраснел. Зато директор решил воспользоваться моментом:
– Вань, что такое ты сказал?
– Сынок, молчать! – неожиданно подал команду Павел Григорьевич. – Это тайна, никому не говори, особенно маме…
Зима на Волге еще не наступила. Истребители наглухо прикованы к земле. После затяжных осенних дождей земля превратилась в малопроходимое болото, насыпная взлетная полоса набрала влаги и не держала «Яки» при посадке. Взлететь и сесть можно было только в течение пары часов под утро, когда за ночь хоть немного подмораживало.
Бессонов прибыл в полк, когда еще толком не рассвело. За ним сели еще три «Яка», которые яркими пятнами выделялись на фоне пожухлой, местами заметенной поземкой травы. «Надо передать на завод, чтобы изменили цвет краски», – подумал экс-испытатель, откинул фонарь и огляделся вокруг. Заранее о прилете не предупреждал, запросил посадку лишь при подходе, поэтому отсутствие встречающих воспринял как должное.
Технари зашевелились первыми, подошли и сразу уставились на эмблему. Смеялись, цокали языками от восхищения. Только после этого обратили внимание на Бессонова, помогли снять парашют и скупо выразили радость:
– С прибытием, Пал Григорьевич…
Тот с удовольствием пожимал протянутые руки и через головы нянек кого-то искал. Нехороший холодок опустился вниз живота. Старшина Охрименко поймал взгляд и пробурчал:
– Нэ шукайте. Хрэнов нэдилю из землянкы нэ выходыть.
– Заболел? Ранен?
– Да хто його знае… С глузду зьихав… Вважае сэбэ вынуватым, шо командыра збылы…
Подошли остальные прибывшие летчики. Посмотрели на растерянного Бессонова. Тот словно очнулся.
– Охрименко, вызови Руденко и организуй прием коней. Через полчаса за летчиками «этажерка» прилетит.
– Зробымо, Пал Грыгоровыч.
Охрименко Иван Богданович – прижимистый хохол был завскладом. Рыжий, конопатый сорокалетний хитрован относился к числу знаковых людей полка, на которых этот полк, собственно, и держался. Носил не очень благозвучный позывной «Мародер». Когда Бессонов первый раз услышал и спросил – почему, получил удивленный ответ: «А кто же! Он же со своими подручными все сбитые и вынужденно севшие наши самолеты препарировал, снимал все более-менее целое и тащил в свое логово. Чистый мародер». Зато у Охрименко было все! Это он почти все самолеты полка оснастил рациями, у него можно было выпросить любую запчасть. Отдавал иногда за бутылку, чаще просто за спасибо, но только обязательно после проверки необходимости и выслушивания неизменного причитания:
– Як що трэба, то Иван Богдановыч, а колы ни, то «Мародэр»!
Наконец от штаба торопливо подошли несколько человек, впереди замполит и Мелешко. Было видно, что они не совсем понимают, как себя вести. Одно дело – Бес вернулся, и совсем другое – прибыл новый командир полка. Очевидно, вспомнив устав, Мелешко сделал шаг вперед:
– Товарищ подполковник, здравия желаю. Исполняющий обязанности командира полка капитан Мелешко.
– Игорь Семенович, если не ошибаюсь? Рад вас видеть.
Бессонов улыбнулся и протянул руку.
– Заместитель командира по политической части майор…
– Простите, не помню имя-отчества, – Бессонов тоже пожал руку. Потом все же спросил: – Погодите, разве не комиссар?
– Андрей Семенович меня зовут. А комиссаров уже две недели как нет, есть замполиты и полное единоначалие.
– Нет так нет. Что еще плохого у нас в полку?
– Почему «еще»? – удивился замполит.
– Полоса раскисла, полк сидит, Хренов чудит, Павлов травмирован… Кстати, как он?
– Повредил позвоночник. Пока не встает, но руки-ноги чувствует. Врачи говорят, месяца через три будет танцевать, – доложил Мелешко.
– Добро. Игорь Семенович, через час соберите заместителей, комэсков и начальников служб, – потом повернулся к замполиту: – А вы, Андрей Семенович, организуйте завтрак для моих попутчиков. Я пока навещу болезного.
