Сердце ухает вниз от его жестокости.
Переживешь…
Пытаюсь вертеть головой, но Игорь удерживает. Цепляюсь руками в его плечи и пытаюсь высвободиться.
— Маша, — шепчет на ухо, пока я тихо бьюсь в истерике, — перестань противиться. Не согласишься вернуться, я буду действовать по-другому.
— Что?
Губы еле шевелятся, а слезы всё-таки стекают по щекам, оставляя на коже жгучие следы. Наверное, так испаряется любовь и рождается ненависть…
— Забыла, кто я? Ты — моя жена, если перестанешь ей быть, то пущу по миру твою семью. Всех до единого. Поняла?
Игорь отстраняется и убивает яростью в глазах, которые я ошибочно считала родными.
— Ты монстр, — выдыхаю, когда он ослабляет хватку.
— Да, — усмехается, пока я трясусь от эмоций, — но ты добровольно вырастила этого монстра.
Муж отходит, поправляя одежду и идеально уложенные волосы, оставляя на мне грязные собственнические отпечатки.
— Вечером, чтобы была дома. Нет, значит запустишь необратимый процесс.
Дверь хлопает, а я стою в невменяемом состоянии. Боже…
Оседаю на пол, глотая соль вместе со слезами. Запускаю пальцы в волосы и безмолвно открываю рот от осознания ужаса всей ситуации. Сиплю вместо крика отчаяния. На большее нет сил.
Зажмуриваюсь и вгоняю ногти в ладони до появления отпечатков. Перед глазами лицо Игоря.
Как же противно…
— Не понимаю я тебя, подруга, — Ира вертит в руках бокал с шампанским и окидывает собравшихся в зале равнодушным взглядом, — зачем вернулась к нему?
— Я не возвращалась, — делаю большой глоток игристого и нахожу глазами Игоря, который с улыбкой беседует с такими же хозяевами жизни, как и он.
Муж ведёт себя так, словно ничего не произошло. Будто не было измены и его угроз. Создавалось такое впечатление, что я сама себе проблему придумала и после раздула её до масштабов вселенной.
— Временная блажь, пока я не найду правильный выход из положения, — отворачиваюсь, когда Игорь ловит мой взгляд, и глубоко вдыхаю, блокируя жалящее эмоции.
Сейчас нельзя поддаваться панике. Уже три дня прошло с того момента, как я вернулась в нашу квартиру. Описать словами чувства, которыми меня накрыло в то мгновение, нельзя. Нет таких красочно-грязных фраз и словосочетаний для создания правильной картинки. Одно лишь я приняла и не отпускала — мерзость. Мне было очень противно находиться рядом с ним на одной территории и каждый раз прокручивать пленку назад к тому моменту, как он ласкал другую и хотел заняться с ней сексом. Боже…
— Ты в порядке, Маш? — Ирина дотрагивается до моей руки, когда я жадно тяну воздух в себя. — Ты побледнела… Может на балкон выйдем?
— Нет, — улыбаюсь ей и снова поворачиваюсь лицом к залу, наполненному людьми высшей крови, — ненавижу приёмы. С детства.
— Я тоже, — подруга заправляет локон за ухо и смотрит на окружающих свысока, — но иначе полезные связи не установишь. Я вот смотрю Игоряша времени даром не теряет. Обосновался среди местных акул и чувствует себя, как рыба в воде.
Не отвечаю на её едкую реплику. Только кривая улыбка без разрешения растягивается по лицу. Оно в последние дни, как маска, выдает для других то, что они хотят видеть, пока внутри меня происходит тотальная перестройка.
— Семён Филатов явился со своей новой супругой, — Ира старается говорить без умолку, чтобы я не погружалась в свои мысли, и я ей очень благодарная за это, — а Лидии нет. Баб меняют, как верхнюю одежду. — Подруга фыркает и берёт ещё один бокал, опустошив первый. — Резниковы тоже в своём репертуаре. Родители при параде, а сынок и вовсе стал сегодня звездой.
Скольжу взглядом по идеальным лицам семьи Резниковых и на несколько мгновений задерживаю его на их сыне. Парень находится в сторонке. В инвалидной коляске. Выглядит безупречно. Стоит отдать дань генам, внешность у него завидная — смуглая кожа, прокачанные мускулы и смазливое лицо. В общем, он имеет то, чему можно лишь завидовать, кроме возможности ходить, конечно. Теряю интерес, даже толком его не приобретая, и изучаю других гостей благотворительного банкета. Рядом с парнем в коляске стоят еще несколько привлекательных особей, как выразилась бы Ира, которая тоже внимательно их рассматривает. Один из них слишком серьёзный. Одет с иголочки. Второй улыбается так, будто сейчас пребывает на пенной вечеринке, а не на скучном мероприятии, где правит лицемерие и деньги. Он в рубашке и брюках. Галстук стянут до середины грудной клетки. Пуговицы на рубахе расстегнуты сверху. Волосы в беспорядке. Идёт против правил?
— Меня скоро стошнит, — Ира отворачивается, а я поднимаю глаза выше и тут же краснею.
Бунтарь мне подмигивает. Поднимает бокал с шампанским в приветствии и подмигивает!
Отворачиваюсь и пытаюсь вспомнить, что говорила подруга.
— Ты была права, — ставлю бокал на столик, около которого мы стоим, и поправляю платье, — нужно было пойти в бар и напиться от души.
— Мы можем сделать это прямо сейчас, Машунь, — на лице Иры появляется шальная улыбка, — только скажи.
— А как же полезные связи?
